Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

Я вышел к краю островка и прислушался. Тишина. Патруль давно прошёл. Возможно, уже вернулся обратно. Возможно, на тропу вышла новая группа. Обходя дерево, я заметил несколько звериных тропок. Следы антилоп сходились в одном направлении. Животные редко ходят куда-то просто так. Либо к воде, либо к солонцу. Соли на мне хватало, а вот вода нужна была срочно, и я пошел по следам.

Через несколько минут я нашёл небольшую яму под корнями другого дерева. На дне стояла мутная вода, сверху плавали листья и мелкие насекомые. По краям виднелись свежие отпечатки копыт.

В обычной жизни я бы к такой луже даже не подошёл, но сейчас она казалась родником. Я разогнал рукой насекомых, лёг на живот и опустил в воду лицо. Как бы мне не хотелось сейчас сделать хотя бы глоток, я сдержался. Единственное, что я себе позволил, это прополоскать рот, смачивая слизистую. Вода оказалась тёплой, с привкусом земли и гнили, но горло перестало болеть почти сразу. Я почти со стоном заставил себя выплюнуть жидкость и встать из грязной лужи. Нужно потерпеть, до гарнизона не далеко, и питьевая вода там должна быть обязательно. Надеюсь ценному пленнику не откажут в такой малости, как кружка воды. Я умыл лицо, смочил волосы и двинулся дальше.

Днём идти оказалось одновременно проще и опаснее. Я хорошо видел местность, мог обходить глубокие лужи, колючие заросли и провалы в земле. Зато и меня теперь можно было заметить издалека.

Приходилось держаться под прикрытием кустов и двигаться параллельно тропе, лишь изредка выходя на неё, чтобы проверить направление. Солнце било в макушку. Через полчаса одежда снова промокла, теперь уже от пота.

Насекомые словно только и ждали, когда я проснусь. Мошкара лезла в глаза и уши, мухи облепляли лицо, а комары продолжали кусать даже среди белого дня. Репеллента у меня не было. Приходилось постоянно отмахиваться и ругаться.

Через час я вышел к широкой сухой гряде. Здесь тропа стала заметно шире. На земле появились следы шин и копыт. Значит, гарнизон находился уже недалеко. По такой дороге могли проходить не только патрули, но и машины.

Я присел возле следов. Один грузовик прошёл совсем недавно. Края отпечатка ещё не успели осыпаться, а на дне сохранялась влажная земля. Рядом виднелись следы тяжёлых ботинок. Движение было в ту же сторону, куда шёл я. Теперь следовало быть особенно осторожным.

Я свернул с дороги и пошёл через редкий лес, сохраняя её справа. Несколько раз слышал далёкий рокот двигателя, но машин не видел. Потом впереди раздался одиночный выстрел.

Я остановился. Через минуту второй. Может, часовой проверял оружие, может, охотились, а может, просто развлекались. В здешних краях каждый выстрел мог означать что угодно.

Ещё через пару километров появились первые признаки постоянного присутствия людей. Сначала я увидел срубленные ветки. Потом старое кострище. На дереве висел обрывок маскировочной сети. Возле дороги лежала пустая консервная банка с незнакомой надписью. Гарнизон был близко.

Я начал двигаться медленнее. Местность постепенно поднималась. Болото осталось позади, вокруг появились сухие кусты, редкие деревья и красная, растрескавшаяся земля. Через просветы в растительности я несколько раз видел дорогу. Она уходила на невысокий холм. Именно там, если память не подводила, находилась переправа.

Во время нашего рейда мы наблюдали этот район издалека. Паулу показывал на карте позиции УНИТА и предупреждал, что гарнизон контролирует подходы к дороге. Пора было избавляться от оружия. Если я продолжу идти с автоматом, часовые откроют огонь. Я отошёл подальше от дороги и выбрал густой куст, росший возле кривого дерева с раздвоенным стволом. Снял магазин, передёрнул затвор и поймал выброшенный патрон ладонью. Затем снова вставил его в магазин. Автомат и магазин я спрятал вместе, в небольшой выемке между корнями, а сверху набросал сухих веток и листьев. Запомнил ориентиры: раздвоенное дерево, белый камень, высохший термитник.

Я поправил форму, застегнул куртку и осмотрел себя. Вид был соответствующий: грязный, небритый, одежда в болотной жиже, ботинки покрыты красной глиной. На перебежчика я был похож гораздо больше, чем на разведчика. Главное, чтобы часовые увидели разницу. Я уже не скрываясь вышел на дорогу и пошёл вперёд, держа руки так, чтобы их было хорошо видно. Прошёл метров сто, потом ещё пятьдесят. Дорога поднялась на холм, и впереди между деревьями показался земляной вал. Над ним торчали мешки с песком и ствол пулемёта. Я остановился. Пулемёт сразу развернулся в мою сторону.

Глава 10

Кто-то громко закричал по-португальски. Слов я не разобрал, но смысл был понятен без перевода. Я поднял руки над головой.

— Não atire! — выкрикнул я. — Não atire! (Не стрелять).

Эту фразу я заучил лучше остальных. На валу появились ещё несколько голов. Кто-то снова закричал. Теперь явно требовали лечь или встать на колени, но какое именно действие от меня хотели, я не понял. Я остался стоять с поднятыми руками.

— Oficial soviético! — произнёс я следующую заготовленную фразу. — Quero me entregar! (Советский офицер. Хочу сдаться).

Получилось, наверное, ужасно. Я и сам едва узнавал знакомые слова в собственном произношении. На валу замолчали. Затем сразу несколько человек заговорили одновременно. Я понимал отдельные слова, но собрать их в предложения не мог.

— Sem armas! — крикнул я. — Sozinho! (Без оружия. Один).

В ответ снова раздалось несколько вопросов. Я повторил:

— Oficial soviético. Quero me entregar. Não atire.

Больше сказать было почти нечего. Из-за укреплений начали выходить вооружённые люди. Три человека шли осторожно, рассредоточившись. Один держал меня под прицелом, двое заходили с флангов. Двигались они гораздо грамотнее утреннего патруля. Когда до меня осталось метров двадцать, старший что-то приказал. Я не понял. Он повторил громче, указал стволом вниз, потом на мою голову.

До меня дошло. Я медленно опустился на колени и сцепил пальцы на затылке. Один из бойцов приблизился сбоку. Автомат он держал у плеча, палец лежал на спусковом крючке. Второй подошёл сзади и резко толкнул меня лицом в землю. Щекой я врезался в горячую пыль. Руки заломили за спину и принялись обыскивать. Нашли тонкую металлическую пластинку, которой я открыл наручники. Боец показал её старшему и что-то спросил. Я слов не понял, но догадался, о чём речь.

— Algemas, — сказал я, вспомнив нужное слово, и показал руками наручники.

Объяснение получилось не слишком