Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

— Согласен, конечно, — кивнул Николай, стараясь не подавать виду, что до истечения срока пари с Кировым осталось меньше двух часов.

Вернулись они минут через пятнадцать.

— Поздравляю с заключением контракта, — отсалютовал Фома Кузьмич Николаю напоследок котелком, после чего повернулся ко мне. — Петр Алексеевич.

— Фома Кузьмич.

Он кивнул и пошел к своему экипажу.

Николай чуть скомканно поблагодарил меня, а потом побежал в контору связываться с Кировым.

* * *

Пришел он через два дня, к закрытию, дождался, пока выйдет последний покупатель, сел.

— По порядку. Тех преследователей раскололи насчет этого Сивого, артель его накрыли, Сивого поймали и допросили. Доказательства причастности Кирова к нападению у Ольховки теперь есть железные. Но тут же есть нюанс. Насчет Ольховки Киров, собственно, и не отпирался особо, когда я завел про это разговор. Подтвердил, что заказал то нападение на обоз, долго извинялся, божился, что это в последний раз. И в обмен на отказ от обвинений я выбил новые условия слияния фирм, такие, на которые мог бы только слюнки пускать.

— А в чем тогда нюанс?

— Хотя попытка похищения меня оплачена с того же счета, что нападение на обоз, Киров клянется, что так далеко ни за что бы не зашел. С одной стороны ему есть смысл врать, все-таки похищение дворянина — это куда более серьезное обвинение, чем заказ грабежа. Но с другой стороны, он настолько легко признался в первом преступлении, что мне показалось очень странным то, что от второго он настолько активно и даже яростно открещивается. Так что я попросил его рассказать подробнее о том, с чего вдруг его вообще потянуло на такие махинации.

— И?

— Он рассказал, что к нему за неделю до заключения пари пришел человек. Сам, без письма и без рекомендации. Он знал про слияние и именно он предложил идею с пари, а когда узнал, что я собираюсь заключить договор с Бобровым, пришел к Кирову снова с очередной идеей: сорвать поставку в обмен на помощь Кирова в его личных проектах. Киров клянется, что это все и что больше он ничего у того человека не спрашивал.

Я нахмурился.

— Я так понимаю, судя по твоему лицу, этот человек нам не незнаком?

— Ну, мне лично незнаком, — Николай развел руками. — Но вот вам — уже другое дело. Варя мне пересказывала вашу с ним историю, так что я запомнил фамилию. Савельев.

[Милый.]

«Ага».

Савельев держал артефактную лавку и пытался вставлять мне палки в колеса, вероятно, решив, что «Лавка Чудес» угрожает его бизнесу, и кое-что у него даже получилось. Но он торговал подделками и запрещенкой, и я его на этом поймал. Его посадили на несколько лет.

А теперь, выходит, он живет в Новограде и продает далеко не самые легальные услуги. Вот тебе и карьерный рост.

— Я еще не подписал контракт с Кировым, — произнес Николай. — Если хочешь, я могу все-таки выдвинуть против него обвинения, в том числе и за попытку похищения. Савельев этот явно пытался тебя достать через меня, поэтому я считаю, что будет правильнее оставить решение за тобой.

— Слияние ты этим похоронишь, — покачал я головой.

Он пожал плечами.

— Это не конец света. К тому же, как у пострадавшей стороны, у меня будет возможность выкупить по дешевке часть его бизнеса.

— Нет, не надо таким жертвовать ради меня и Савельева. Тем более что он вряд ли найдется в каких-то бумагах и останется только в показаниях Кирова. Если он представляется своим именем, то его должны были выпустить законно, а значит и предъявить ему будет нечего.

— Тогда что?

— Ничего. Подписывай контракт и радуйся. Но присматривай за Кировым повнимательнее. Раз он сыграл нечестно однажды, второй раз будет легче.

— Разумеется, — Николай встал, кивнул. — А Савельев?

— А что «Савельев»? Не поеду же я в Новоград его ловить. Того, что я теперь знаю, что он на свободе, достаточно. Все-таки не у него одного есть связи.

Я проводил Николая до двери, потом вернулся к прилавку.

[А если в следующий раз он решит атаковать более серьезно?]

— Очень может быть. Но к тому времени мы будем готовы.

* * *

Проснулся я от того, что дом наполнился маной.

Просто плотное, ровное движение силы, от которого воздух в спальне отяжелел, как перед грозой. Я сел на кровати.

[Не пугайся, милый. Это Ася.]

«Что с ней?»

[Пятый ранг. Она пошла на прорыв. Сама, по всем правилам. Я слежу.]

Часы показывали второй час ночи. Я накинул халат и вышел в коридор. Дверь Семиной комнаты приоткрылась раньше, чем я успел до нее дойти.

— Петр Алексеевич. — Сема стоял одетый, похоже, и не ложился. — Она предупредила, все в порядке. Я сижу ее сторожу.

— Правильно делаешь.

Мы сели на пол по обе стороны от ее двери. Из комнаты не доносилось ни звука, только мана шла волнами: подъем, потом долгое ровное плато. Каждая новая волна поднималась выше прежней. На особенно крутой, которую почувствовал, похоже, даже Сема, не обладавший ни граммом магии, повернул ко мне голову. Я качнул ладонью: ждем.

Через полчаса Сема не выдержал, наклонился ко мне и спросил одними губами:

— А если что не так пойдет?

— Лада следит, — так же тихо ответил я. — Если что, она успеет сообщить. Сиди.

Он кивнул и больше не спрашивал, только при каждой новой волне упирался ладонями в пол, будто готовился вставать.

Так прошел час, а может, и больше. Потом волны пошли на убыль и стихли. Еще минут десять за дверью стояла тишина. Наконец щелкнул замок.

Ася вышла в наброшенном на плечи платке, бледная, с прилипшими у висков волосами. Но аура ее стала другой: плотнее прежней и глубже.

[Пятый, милый. Чистый, ровный пятый ранг!]

— Ну? — Сема поднялся первым.

— Прорвалась. — Голос у нее был сорванный, но ровный. — Все хорошо. Хотя устала как собака.

— Поздравляю, — сказал я.

Она посмотрела на нас, сидевших под ее дверью, и уголок рта у нее дрогнул.

— Караульные. Идите спать.

— Чаю поставить? — спросил Сема.

— Поставь. И спать.

— Там пирог с капустой остался, — сказал Сема уже из кухни. — Со вчера.

— Неси