Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

— Какое пари?

— Две недели сроку. Кто за это время приведет в общее дело контракт выгоднее, тот и первый. Второй входит младшим партнером, без обид и без пересмотра. Я согласился, потому что, если честно, даже младшим партнером быть куда выгоднее, но, разумеется, я тоже хочу быть главным.

— Еще раз, в чем вопрос?

— У тебя круг знакомств уже побольше моего будет. Может, знаешь, кому сейчас нужен перевозчик? Я не милостыню прошу, не подумай. Мне нужен заказчик, все по-честному.

Я думал недолго.

— Есть человек, — сказал я. — Маркиз Бобров, из Белоречья. Я у него закупаю артефакты для Лавки, но он и в целом занимается покупкой и продажей артефактов, в том числе импортом-экспортом, так что контракт с ним, даже частичный, скорее всего даст тебе победу.

Николай подался вперед.

— Ты сможешь меня представить?

— Могу даже больше. Сегодня же отпишу ему: отрекомендую и поручусь. Но учти: хотя Бобров человек свойский, обнимет и на «ты» перейдет через минуту, в деле у него нет друзей, и полагаться он будет не на мои теплые слова. Так что с тебя деловое предложение и его исполнение в лучшем виде.

— Предложение будет завтра. — Он поднялся, одернул сюртук и коротко наклонил голову. — Спасибо, Петр. Я такого не забуду.

— Ну, не чужие люди, — я улыбнулся. — К тому же пока что ничего не решено.

— Я верю в успех, — улыбнулся Николай в ответ. — Иначе бы просто позволил Кирову выиграть. Доброго дня. Пойду наводить справки и заниматься договором.

— Удачи, — кивнул я.

Колокольчик отзвенел. За окном Николай отвязал коня, заскочил в седло и пошел рысью по мокрой набережной, разбрызгивая лужи.

[Думаешь, у него все получится?]

«В Николае я не сомневаюсь, — ответил я. — Но я не могу не думать о том, что азартный игрок, ставящий на кон дело своей жизни, может оказаться не готовым к тому, чтобы играть честно».

Глава 7

Дождь к ночи не унялся, но пошел ровнее, и стук по крыше сделался таким, что через четверть часа его переставали слышать. Я достал из ящика конторки телеграфный бланк и написал набело, без черновика.

«Белоречье, маркизу Боброву. Яков Павлович, к тебе придет предложение от Николая Ростовцева, фирма „Перевозки Черного Льва“. Знаю его, ручаюсь за него как за себя. Смотри бумаги, подвоха не ищи. Воронов.»

Сема отнес бланк на телеграф, вернулся весь мокрый. Квитанцию он положил на прилавок и придавил чернильницей.

Ответ пришел через день к полудню. Посыльный вручил мне под расписку депешу на трех бланках: Бобров не экономил ни в разговоре, ни в телеграфе.

«Петя, читал предложение дважды. Мальчик сделал хорошее предложение, мне выходит дешевле Гурьянова на сто девяносто тысяч в год при той же охране. Соблазн большой. Тем не менее Гурьянов возит мне девятый год, а твоего Ростовцева я не знаю. Сделаем так. Пробная поставка пойдет через него, с полной страховкой и с моим человеком на приемке. Сорвется, я возвращаюсь к Гурьянову. При этом Гурьянов за разрыв эксклюзивного договора возьмет с меня комиссию, и она будет немаленькой. Если твой парень провалится, эту комиссию мне покроешь ты. Не в обиду тебе, но бизнес есть бизнес. Если согласен, жду ответ».

Я написал тут же, на обороте квитанции, и снова послал Сему, благо, сегодня уже распогодилось.

«Согласен на любую сумму, уверен, что Николай не подведет.»

Он отбил через час, уже на одном бланке.

«На приемку пришлю Фому Кузьмича, детали дела отправлю уже твоему Николаю. Надеюсь, ты его не переоцениваешь».

Ася дочитала последний бланк у меня из-за плеча.

— А ты говорил, что он дружелюбный.

— Дружелюбие и деловая хватка — это разные вещи, — хмыкнул я, складывая бланк и убирая его к предыдущим.

* * *

Николай пришел через три дня, ближе к закрытию, и на этот раз никуда не спешил. Пальто он повесил сам, сапоги вытирал дольше обычного, а на прилавок положил сложенный лист и разгладил его ладонью.

— Бобров прислал условия. Все, что есть, включая то, что ты можешь потерять из-за меня. Я ему отбил, что готов внести залог на любую сумму сам. Он отказал. — Николай посмотрел на лист, потом на меня. — Ответил слово в слово так: «Условие поставлено не тебе, а Петру».

— Он серьезный человек, — пожал я плечами.

Николай помолчал.

— Петр, я не мастер говорить…

— И не надо. — Я закрыл кассовую книгу. — Сема! Ставь чай на четверых.

Сема принес чайник с чашками и половину вчерашнего пирога с капустой, поставил все на прилавок. Хоня спрыгнул с верхней полки, прошелся по прилавку, обнюхал сложенный лист бланка и сел на него всем весом.

— Сойди, — сказал я строго.

Кот подчинился, но смерив меня недовольным взглядом.

— Обоз уже вышел? — спросил я.

— Вчера утром, — кивнул Николай, отпивая чай. — Груз приняли по описи в хранилище маркиза, восемьдесят два ящика, все опечатано его управляющим. Идут первым трактом на Ольховку и дальше через Заречье. По такой грязи дней семь будет идти, если ничего не встанет. Проклятые дожди. Приедет в притык к двухнедельному сроку пари с Кировым.

— Ну, зато, если справишься, Боброву это будет дополнительный повод тебе довериться.

— Тоже верно.

Николай допил чай залпом и поднялся. Ася уже сняла его пальто с крючка и держала перед собой.

— Вы вечером к Ларе не собираетесь? — спросила она невиннейшим голосом. Ей, как я знал уже, насплетничала Варя.

Николай взял пальто.

— Собираюсь, — сказал он ровно. — Ставню поправить.

— Вы уже третью неделю постоянно что-то у них чините.

— Дом старый, — бросил Николай чуть смущенно, попрощался и вышел. Ася вернулась к прилавку, доела свой кусок пирога и посмотрела на меня.

— Когда он признается, как думаешь?

— Не торопи его. Ты прекрасно знаешь, в чем там дело. Такое бесследно не проходит.

[Дай ему еще две недели, милая, и он сдастся, я уверена.]

Депешу принесли на четвертый день, в восьмом часу утра, когда я еще не открывал.

«Петр, новости. Ночью на обоз напали у брода через Ольховку. Двенадцать человек, конные, лица закрыты. Клим, старший обороны, успел сориентироваться, так что они отбились. Из моих