Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

Я спрашивал, зная ответ: после истории с Василисой Ася рассказала мне о ковене и Аглае куда больше прежнего.

— Моим. Я выбрала путь колдовства сама и цену знала вперед. Про клятвы, про поводок, про косые взгляды. Все взвесила и выбрала.

— А вот Ася не выбирала. Она в ковене с рождения. Ей не показали другой жизни, на фоне которой можно было бы выбрать вашу. Корона надела на вас поводок, ничего не дав взамен, и вы носите это как обиду. Я ее слышу в каждом вашем слове. И Ася смотрит на вас ровно теми же глазами. Вот только ее обида честнее вашей, потому что у нее не было выбора. А теперь вы требуете от девочки того, чего сами не согласились дать Империи. Этому есть простое слово, Аглая. Лицемерие.

Аглая молчала. Долго, секунд десять. А потом зал накрыло.

Без жеста, без слова: ее аура просто раскрылась, и воздух лег на плечи всем своим весом. Зазвенели склянки на дальнем стеллаже. С полки у окна сорвалась шкатулка, за ней вторая. Прилавок под моими ладонями мелко задрожал.

[Милый, она давит всерьез, хотя и без конкретных заклинаний, чистой маной.]

«Совладаешь с ней?»

[Нет. Ослабить могу, но ненадолго, чтобы позволить тебе сбежать. Скажи только слово.]

«Погоди. Не вмешивайся».

— Говоришь ты красиво, — сказала Аглая. Голос не изменился ни на полтона. — Но я приехала за своим, и словами это не отменяется.

Сердце стучало реже и тяжелее положенного. Я сделал вдох, другой, по связи с Лавкой потекло знакомое тепло, и гнет отпустил ровно настолько, чтобы говорить не через силу.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда объясните, зачем оно вам, это ваше «свое». Что вы собираетесь с ней делать?

Давление чуть ослабло. Она откинулась на стуле, и мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло подобие интереса: первый ранг магии выдержал ее нажим и не сполз по прилавку на пол.

— Первый ранг в одиннадцать лет, — сказала она. — Второй в тринадцать. Ты понимаешь, что это за числа? Это огромная редкость в колдовской среде. Я растила из Аси наследницу, преемницу, нового лидера ковена. А потом ее унесло в древние тексты. Красивые, мертвые, бесполезные. К шестнадцати она как стояла на втором ранге, так там и осталась. Я решила, что ошиблась в ней, и перестала тратить на нее время. Возможно, обрубила слишком резко, это была моя ошибка. Потом она сбежала, и я махнула рукой.

— А теперь?

— А теперь она взрослая, и у нее пятый ранг. Каким путем взят, значения не имеет. На всей планете сегодня живы три колдуна восьмого ранга. Из этих троих пятый ранг раньше, чем она, взял лишь один. Один человек из всех живущих, Петр, и она идет с ним ноздря в ноздрю. Такому таланту нельзя дать пропасть в захолустной лавке. Я заберу ее, доучу и поставлю во главе ковена. Она станет величайшей колдуньей этого века. Хочет она этого сегодня или нет, роли не играет: потом поймет и скажет спасибо.

[Не уведет, милый. Через мой порог она ее не уведет, чего бы мне это ни стоило.]

Я ничего не ответил Лавке, потому что смеялся. Смех вышел хриплым, воздух все еще весил больше положенного, но сдержаться я не мог. Аглая свела брови.

— Простите, — сказал я, выдохнув. — Я ждал чего угодно. Мести за штопор. Счета за Василису. Кары за побег, в конце концов. Это я хотя бы понял бы. Но такое… Давайте разложим по порядку, раз уж договорились говорить прямо. Пока Ася жила при вас и ваше слово имело над ней вес, она выбрала книги, а не ранги. Все, что вы делали для ее роста с восьми до шестнадцати не сработало. И вы ее бросили, сами только что сказали: перестали тратить время. Дальше восемь лет вы не делали для нее ничего. Ни письма, ни рубля, ни доброго слова через третьи руки. За эти восемь лет она сама, платя за каждый шаг здоровьем, а однажды едва не жизнью, дошла до пятого ранга. И теперь вы хотите прийти на готовое. Сломать жизнь, которую она построила без вас, и утащить ее туда, где она отказывалась колдовать даже ребенком. Взрослую женщину. Женщину, которая будет драться с вами за каждый прожитый день. И вы всерьез рассчитываете вот этими руками вылепить из нее величайшую колдунью века. — Я посмотрел ей в глаза. — Скажите честно, Аглая. Вам не приходило в голову, что за седьмой ранг вы заплатили умением понимать людей? Василису вы уже доучили по-своему. Я ее видел вблизи. Она спятила. Я думал, что это она такая сама по себе. Но теперь у меня появляется подозрение, что это вы ее до такого довели.

Только что аура была фоном, и вот весь ее вес рухнул на меня одного. Прицельно, в упор, изо всех сил седьмого ранга. Склянки на стеллажах на этот раз даже не звякнули: все, что у нее было, она собрала в один узкий поток и направила в человека у прилавка.

Я успел выдернуть из жилетного кармана перстень и надеть на палец.

Изумрудная Грань взяла на себя часть гнета, перехватила ману у самой кожи и повела мимо. Лавка влила силу, столько, что связь между нами загудела. И все равно седьмой ранг оказался едва выносим.

Я навалился на прилавок обеими руками. Дыхание пришлось брать по глотку, с боем за каждый. В плечах хрустнуло. По краям зрения поплыла темнота, пол качнулся, и я осел на колени, не отпуская прилавка.

[Милый, хватит! Позволь мне ударить! Один раз у меня выйдет, клянусь тебе!]

«Нет. Держи меня. Остальное потом».

[Ты падаешь!..]

«Значит, буду говорить с колен».

— Вот это, — выговорил я, беря воздух между словами, — и есть ответ! То, что вы сейчас делаете. Силой можно заставить человека сделать. Но заставить его кем-то стать силой нельзя. Никакой. Даже вашей.

Давление не ослабло ни на грамм. Я поднял голову. Смотреть на нее снизу вверх было тяжело, но я смотрел.

— Хотите, скажу, что будет дальше? — Пальцы на прилавке побелели, я велел им держать и продолжил. Убьете меня, заберете ее. Выучите. И первое, что она сделает, накопив сил, это придет за вами. За вами