Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

А через три дня в дверь Лавки вошла «долгожданная» гостья.

Ася с Семой с утра уехали на склады, пополнять месячный запас: Ася со списком, Сема при подводе. Я стоял за прилавком один, когда звякнул колокольчик. Ману вошедшей я ощутил раньше, чем поднял глаза.

Высокая женщина в черном закрытом платье до пола. Совершенно белые волосы при молодом лице, лет тридцати пяти на вид, красивом и спокойном. Над левой бровью темная родинка. Фонило от нее настолько плотно, что я на секунду забыл как дышать.

Описание я слышал от Аси не раз. Но узнал бы и без описания, по одной этой ауре.

[Милый. Это она.]

«Вижу».

Бежать было некуда и незачем: раз она стояла на моем пороге, значит, знала и адрес, и, вероятно, то, что сегодня я один. Я вышел из-за прилавка.

— Здравствуйте, Аглая.

Глава 9

— Здравствуй, Петр Алексеевич. — Голос у нее оказался низкий и ровный. — Меня, стало быть, здесь ждали?

— Скорее, не удивлен вашим визитом, — спокойно ответил я.

— Разумно. — Она неспешно прошла вдоль полок, скользнула взглядом по товару. — Хорошая лавка. Теплая.

— Присаживайтесь. — Я указал на стул у прилавка. — Разговор, полагаю, не на пять минут.

— Не на пять. — Она села, расправила платье и сложила руки на коленях. — Начнем с простого. Три ночи назад девочка из моего ковена взяла пятый ранг. Такие вещи я чувствую из любого конца страны: ее учили по моим техникам. Я приехала поговорить о ней.

— Говорите.

Она смотрела на меня не мигая.

— Я о тебе наслышана, Петр Воронов. Ты человек умный и на язык ловкий, и хотя я в любом случае увижу тебя насквозь, я не хочу продираться через витиеватости твоих слов. Поэтому со мной ты будешь говорить прямо, и не надо этой притворной вежливости.

— Прямо так прямо. — Я остался стоять у прилавка. — Тогда начну я. Мы с вами не друзья и после всего случившегося не подружимся, так что миндальничать не стану. Зачем вы приехали и что намерены делать?

— Уже лучше. — Она чуть наклонила голову. — Забрать Асю силой я не могу. Пятый ранг вывел ее из ученичества, таковы правила, и я их чту. Но правила не отменяют долга. Я взяла ее младенцем. Кормила, одевала, лечила. С восьми лет она была при мне почти каждый день, и я вложила в нее больше, чем в кого-либо за свою жизнь. А потом она ушла ночью, через окно, не сказав ни слова. Как воровка. Она мне должна, Петр, и я хочу вернуть этот долг.

Воздух в зале с начала разговора сделался плотнее. Ее аура заполняла лавку, как вода заполняет трюм, и дышать приходилось чуть усиленнее обычного.

— Я не буду говорить витиевато, но хочу разобраться, — сказал я. — Вы подобрали сироту и вырастили. Это благодеяние, спорить не буду. Только растили вы ее не в рабыни, а в ученицы. А ученик, Аглая — это не слуга и не имущество. Он берет у мастера знание и расплачивается тем, что несет его дальше. Куда нести, решает сам. В шестнадцать у Аси появились свои желания, и с вашими они не совпали. Такова жизнь. Это не предательство. Это взросление. Все, на что мастер вправе рассчитывать, это благодарность. И вы, замечу, сделали немало, чтобы благодарить вас ей было трудно.

— Благодарность. — Она произнесла слово медленно, будто пробуя его на зуб. — Империя тоже ждет от нас благодарности. За то, что терпит.

— Кстати об этом. — Я оперся о прилавок. — Объясните мне одну вещь, пока мы не сцепились дальше. Колдуны. Лицензии, поручители, косые взгляды на каждом шагу. Чем ваше ремесло так не угодило короне?

— Тем, что нас нельзя просчитать. — В ее голосе впервые прорезалось что-то живое, и это была горечь. Она поднялась со стула и пошла вдоль полок, медленно, трогая пальцем то одну вещь, то другую, и товар под ее пальцем каждый раз чуть слышно звенел. — Это довольно просто, на самом деле. Маг заперт в своем ранге. Маг третьего ранга творит заклинания третьего ранга, и выше ему не прыгнуть. Колдовство берет силу не из человека напрямую, а из ритуала. Из времени, из материала, из места. Дай колдуну месяц подготовки, редкие компоненты и верно выбранную ночь, и он сотворит то, что превышает его ранг на уровень, а то и на два. Колдун седьмого ранга, подготовившийся как следует, может сотворить колдовство на уровне архимага. Колдун восьмого ранга… — она не стала договаривать, но было понятно и так. — Понимаешь, что это значит для людей, которые ведут силе учет?

— Что вы опасны.

— Именно. Но даже это полбеды. Беда в том, — она подняла палец. — Что колдовство работает силами природы. Оно старше магии и изобретательнее. Почти все, что умеет магия, колдовство повторит, но обратное неверно: проклятие магией не наложить и не снять по-настоящему, ты вроде как сам с этим сталкивался. Просто представь, что к сильному колдуну попала табакерка прадеда нынешнего императора. Один ритуал по вещи предка, и проклятие ляжет на всю династию, до последнего младенца в колыбели. Против такого нет щита из магии.

— И корона боится.

— Корона перестраховывается. С седьмого ранга каждый из нас дает смертные клятвы: не вредить Империи и защищать ее от чужих колдунов. Я дала тоже, разумеется, потому что сама не хотела умирать. — Она сказала это ровно, но пальцы на коленях сцепились плотнее. — Нас терпят, Петр. Без нас государству было бы спокойнее, и оно этого не скрывает. Но колдовство вросло в эту землю раньше, чем на ней поставили первый трон, его не выкорчевать. Его теснят. В мои молодые годы теснили мягче, теперь жмут все сильнее с каждым десятилетием. Возможно, когда-нибудь дожмут. Но я в этом сильно сомневаюсь. И последнее, чтобы ты понимал, с кем говоришь. Дела между колдунами корона не разбирает, у нее на это давний негласный порядок. Что бы ни случилось сегодня в этих стенах, спрашивать с меня не станут. Даже за твою смерть.

— Учту, — сказал я. Она вернулась к стулу и села так же неспешно, как вставала. — Тогда продолжим, но у меня будет вопрос немного не по теме.