Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Нет уж, спасибо! Лучше я своих сюда заберу.

Пять дней значит. И еще пара дней на пир по поводу будущего похода (как же без этого?), а потом еще день на восстановление боеспособности.

Я озвучил эту мысль брату, и он одарил меня белозубой улыбкой, а потом спросил:

— Проводишь меня по озерам?

Я кивнул.

— Провожу. И заодно поглядим, что за крепость соседи на нашей земле построили.

Улыбка Сартхевди стала еще шире. Кому что, а берсерку — хорошая драка. Ради нее можно хоть неделю корабли по волокам тащить.

— Может, пойдем клинками позвеним? — внезапно предложил я.

— А давай! — охотно согласился братец. — Пойду только Оспаку скажу, что он — за старшего.

Хорошо быть вольным князем. Делай, что хочешь. И никаких Рагнарсонов на тысячу верст окрест.

— Возьми его с собой, — попросил Став. — Он из тех, кто против тебя кричал.

— И зачем его тогда брать?

Заканчивался второй день прощального пира. Пиво тоже заканчивалось, а новое я ставить не велел. И стратегические запасы медовухи тоже спрятал.

Два дня. Теперь мой терем провонял уже не ремонтом, а праздником. Ремонт пах лучше. И тушки пьяные обоего пола в коридорах не валялись.

Обслуга бегала, высунув языки, молодняк из кандидатов в отроки с ног сбился, таская жратву и выпивку. И ведь не пресечешь. Не поймут. Единственный братик в поход на зимовку уходит. Как тут не упиться до червячьего состояния.

И тут — Став.

Нет, я ему всегда рад и место за столом тысяцкому зарезервировано. Но такое странное предложение.

— Он потому против был, что не понимал, как нам князь нужен. Хочу, чтобы понял.

— И что он поймет от того, что мы ту крепостицу расколотим? — усомнился я. — У Елдеты, чаю, покрепче оплот был.

— Елдеты Подбрану ни во что. А та крепостица ему в самую мякотку целит. Половина рыбаков, что снетка по весне берут, под ним.

— А вторая половина? — поинтересовался я, отпихнув Льотольва, двигавшегося к выходу по сложной зигзагообразной траектории.

— Вторая? Вторая моя. Теперь моя. А отчасти твоя, — добавил тысяцкий тоже. — Потому что тебе от общей доли тоже долька положена будет. Двадцатая. Если от чудин наше озеро почистишь.

— Да ладно, — махнул я рукой. — Я князь. Без всяких долей ворогов давить стану.

— Муж не возьмет, — Заря притерлась к моему плечу. — А я возьму. Мне пригодится.

— Вот и славно! — Став огляделся в поисках, чем бы горло промочить, но пива осталось только в моем кубке. Последнее, включая персональный княжеский кувшин, выдули во время нашего разговора. Трехлитровым кувшином единолично завладел Медвежонок и делиться ни с кем не собирался.

— Возьмешь Подбрана? — Тысяцкий тяжело вздохнул, осознав, что безнадежно опоздал к празднику жизни.

— Возьму, — Я покосился на жену. Заря миленько улыбнулась. Чего не сделаешь ради любимой беременной женщины. Которая только что дала мне возможность получить сверх уговоренного, не потеряв лица.

Одни сутки мне все же удалось сэкономить. Лично для себя. К порогам в устье Великой меня доставила парусная лодка. К этому времени по волоку уже двигался последний из наших кнорров. Нам с Вихорьком и Вильдом осталось только пройтись пешочком пару километров, что после нескольких часов гребли только в удовольствие.

Малое Плесковское озеро встретило нас недружелюбно. Встречным ветром и дождем. Но мы — викинги. Для нас это мелочь.

Я занял место за кормилом Любимчика, весла нырнули в воду и драккар заскользил мимо желтых от осенней листвы островов.

Рядом на сундуке пристроился навязанный мне плесковский боярин Подбран. Длинноволосый, длиннобородый, с длинным хрящеватым носом и специфическим взглядом человека, которые свое не упустит и чужое при случае приберет.

Вел он себя, как мне доложили, правильно. Даже корабли волочить помогал. И сам и двое его людей, которые сейчас разместились на палубе и глядели с восхищением, как мощно гребут мои хирдманы. Сесть на румы им не предложили. Плесковичи не чужие, но и не свои. Так, пассажиры.

— Не в службу, боярин, расскажи мне о своем промысле, — попросил я.

Править по достаточно глубокой и спокойной воде скучновато. Вот пусть и развлечет меня полезной беседой.

Снетка я уже успел попробовать и удивился сходству с рыбкой из моей прошлой жизни, корюшкой. По запаху определил. Огурцовому.

Не хотелось упускать возможность поговорить о ведущем промысле моего города со специалистом.

Главным достоинством снетка было то, что его сушили, так сказать, «на ветру». Вялили. Даже коптить было не обязательно. И соли не требовалось. Еще его было много. И брать его можно было практически все время, пока озера не замерзли. Но особенно активно его ловили весной, когда рыбешка нерестилась, и в конце лета, когда ее, по словам Подбрана, было особенно много. И ловить лучше всего как раз у восточного берега большого Плесковского озера. Тем более что берег там хороший, не заболоченный. Оттого на него и лезут всякие нехорошие.

Сейчас лов похуже, но в сетях тоже не пусто. Да, ловят снетка сетями, очень мелкоячеистыми, которые тянут меж двух лодок. Или «рукавами» из таких же сетей. Или еще десятком разных способов, потому что в хорошее время снетка ловить — как ложкой уху черпать.

Уха, кстати, из него дивная. И пироги. Да в любое блюдо если сушеного снетка накрошить, оно лучшает. А можно и не крошить, так употреблять.

В общем, тонны пусть и крошечной, но вкусной рыбки, для консервации которой не нужно ничего, кроме солнца и ветра. Рыбки, которая отлично хранится и транспортируется. С которой вообще все можно делать, даже скот прикармливать. Разве что пива не сварить, хотя и это не факт. Никто же не пробовал. Кстати, к пиву снеток подходит изумительно. Хотя в этом случае подсолить все-таки стоит.

Но длился рассказ не так уж долго. Подбран вдруг подскочил и завопил, тыча в сторону берега:

— Это не наши лодки, не наши!

— Не кричи, — попросил я, посмотрев в указанном направлении. — Что значит — не наши? Тут все наше, и озеро и лодки.

— Да нет же! Что я не вижу, что ли?

— Ты сомневаешься в словах конунга? — поинтересовался Стег, становясь рядом.

Подбран осекся. Даже побледнел малость.

Я переложил руль, рявкнул команду, и Любимчик, прибавив, устремился