Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

— Есть, как не быть. Только они тоже ромеи, — Стег отпил из кубка. — Они, к примеру, родня с мятежниками или подкупят их. И кто тогда встанет на защиту Автократора? Мы, варанги!

— Можно подумать вас подкупить нельзя, — проворчал Гагара. — А то вам разница есть: один властитель или другой.

— Бывало и такое, — подтвердил Стег. — Подкупали варангов. Рассказывали знающие люди. Но при мне не случалось. А я из нас четверых дольше всего в Палатине прослужил. За то нам и платили столько, чтобы подкупать не интересно было, — он усмехнулся. — Политика! — И пояснил: — Это когда никто никому не верит и всяк повыше залезть норовит, никакой подлостью не гнушаясь, это они политикой и называют. И лучший политик в империи — сам Автократор. Никому спуску не дает. Чуть кто из воевод поднимется, у воинов авторитет, уважение по-нашему, наберет, врага бьет умело или добычу возьмет хорошую, Автократор его в столицу, во дворец вызывает и там наказывает. Глаза выкалывает, оскопляет или вовсе смерти предает.

— Как так? — возмутился Вихорек. — Он же за него сражался!

— Таков путь ромейский, — усмехнулся Измор. — Никто не должен быть сильнее и авторитетнее Автократора, потому что сильный захочет стать Автократором сам. Это и есть политика, Виги Ульфсон

— С такими нравами, пожалуй, и врагов не надо, — отметил Гагара. — И как их, ромеев, еще не покорили, не понимаю?

— Это потому не понимаешь, что не видел город Константинов, — снисходительно заметил Ябирь. — Увидел бы ты стены, что выше десяти мачт, поставленных друг на друга, да в три ряда, да каждый — в пятьдесят саженей высотой[3], то там бы и понял.

— Пятьдесят саженей? Да не может такого быть! — воскликнул Вилмар Варгдропи.

— Хочешь сказать: я лгу? — мгновенно взвился Ябирь.

— Легче, воин, — Измор положил руку на плечо друга. — Он не хотел тебя оскорбить. А ты, Вилмар, тоже за языком следи. Обидно у тебя вышло.

— Прости, брат, — тут же повинился Вилмар, поклонившись Ябирю. — Вырвалось. Уж больно удивительны твои слова.

— Но правдивы, — поддержал своих Стрига. — Многие подходили к тем стенам, никто не одолел. Или сгинули или ушли.

— Наверное, хорошо там жить, — мечтательно проговорил кто-то из дренгов-кирьялов. — Без опаски.

— Ты чем слушал, дурень? — удивился Ябирь. — Только что тебе хевдинг рассказал, как ромеи живут.

— Без опаски — это не о Константинополе, — подтвердил Стег. — Там жить страшней, чем здесь.

— Но вы же жили, — заметил Гагара. — И не один год.

— Таким как мы добыть у ромеев золото легче не воюя с ними, а служа, — сказал Ябирь. — Я до того, как в варанги попасть, за них и на юге воевал и на востоке. И везде мне платили столько, сколько ни один князь своему дружиннику не добудет.

— Не один? И мой отец? — Вихорек нахмурился, но Ябирь тут же поправился: — Любой, но не наш. Наш может.

— А как они вообще живут, ромеи? — спросил Вильд. — Не только в стольном граде своем, везде?

— По-разному живут, — сказал третий из бывших варангов, Бысл. — Смерды, которые на границах, те неплохо. Но опасно. Набегут вороги, пограбят, побьют, в рабство уведут. Потому они там все оружны и чуть что в дружины сбиваются. Бояре тамошние живут богато. Так, что тебе и не снилось. С золота едят. Виллы у них красоты неописуемой. Внутри идолы каменные стоят — от живых не отличишь. Но им не молятся, любуются только. Яства у них изысканные, вина сладкие. Моются в банях каменных, дворцам подобных. Но тоже не сказать, что без страха. Осерчает на такого, к примеру, Автократор, или богатство приглянется, и тащат его к палачу. А дальше понятно.

— Верно говоришь, — подтвердил Стег. — Я таких в столице брал трижды. Один раз едва не ушел патрикий. Охрана у него умелая была да и сам на мечах ловок, а дрался отчаянно. Видать, сильная вина на нем была или знал много, потому что очень не хотел живым в застенки попасть.

— И как, взяли? — спросил Витмид с интересом.

— Взяли, — кивнул Стег. — Живым передали дознавателям. Я ему копьем ногу пробил, он и изнемог. Вот только, — Стег хитро улыбнулся. — Прожил он потом недолго. Как мы его передали, так я копье из ноги выдернул. Мое же копье, не дареное. Тут патрикий кровью и истек. Да только с меня спроса нет. Помер он уже не у нас.

— Много дал? — с интересом спросил Стрига.

— Пять солидов и перстень с руки. Перстень я потом продал по-тихому.

— Это понятно, — покивал Стрига.

— Я бы на каменных идолов, что от людей не отличишь, поглядел, — мечтательно проговорил Вильд. — И на другие красоты тоже. Как ромеи к чужим? Привечают?

— Пользуют, — ответил Бысл. — Такого красавчика как ты любая домна в любовники возьмет. Будешь тоже с золота есть, по мраморным полам ходить, да, Ябирь?

— В конные стрелки, — сказал бывший варанг. — На сирийской границе ты, Труворыч, быстро бы до десятника вырос, а то и до сотника. А это, считай, золотом не меньше, чем в императорской гвардии. Только тебе там душно будет, брат-варяг. Ты к воле привык, а там ее нет. Ни у кого нет, даже у Автократора.

— Как это? — удивился Вихорек. — Он же там самый главный!

— И что? Есть такое слово: церемониал. По нему вся жизнь во дворце расписана. И Авторкатору — в первую голову. Как ходить, куда, с кем и где говорить. А еще смерть за каждой колонной, в каждом кубке с вином. Три человека пищу пробуют прежде, чем ему подать. И месяца не проходит, чтобы кто-то из них не помер.

— И зачем тогда идти в Автократоры? — опять не удержался Вильд. — Кто такое захочет?

— Хотят и еще как! — засмеялся Ябирь. — Это же Власть, парень! Великая власть. По слову его сотни тысяч людей с места снимаются, тысячи кораблей в море выходят. Любой человек, будь он хоть князем над князьями — в его власти. А