Оторва. Книга 12 - Ортензия

— Так может, это ваша знакомая и раскрашивала деревья? — рассмеялся Александр. — Тогда чего проще: позвонить ей и спросить, зачем она это делала, и вопрос закроется сам собой.

— Сомневаюсь, — задумчиво сказала Наташа.

— В чём сомневаетесь? — спросил Александр. — В том, что ваша знакомая могла рисовать узоры краской на деревьях?

— Да нет, — всё так же задумчиво ответила Наташа, — то, что она могла рисовать, это вполне возможно.

— Тогда в чём же сомневаетесь?

— Сомневаюсь, что, даже если бы мы застали её за этим занятием, смогли бы быть в этом твёрдо уверены.

Александр покрутил ответ Натальи Валерьевны в голове и, так и не сообразив, что она имеет в виду, переспросил:

— Я не совсем понял.

Наталья Валерьевна махнула рукой:

— Да выкрутится, как Штирлиц, ещё и нас виноватыми сделает. Идём осматривать следующие деревья. Что-то подсказывает мне, что мы везде обнаружим след, оставленный аккуратной ножкой.

— Это в каком смысле виноватыми нас сделает, — удивлённо переспросил Александр, — каким образом?

— Ну к тому времени она найдёт за что, можешь не сомневаться, — отмахнулась Наташа.

Александр закашлялся от такого поворота событий, но всё же решил задать ещё один вопрос.

— Но мне всё равно непонятно, Наталья Валерьевна. Какое отношение эта женщина, что ходила здесь с банкой краски, имеет к животному, которое тут летало? К тому же некоторые очевидцы описывали его как огромную летучую мышь. Ну, не хотите же вы сказать, что кто-то сумел его приручить и держит дома в шкафу как домашнее животное, а по ночам выпускает летать? И по совершенно случайному стечению обстоятельств оно не вернулось домой вовремя, а продолжило бродить над городом?

Наташа оглянулась на Александра. На первый взгляд такая теория выглядела абсурдно, а с другой стороны — и это нельзя было сбрасывать со счетов. Знала она пару историй, которые смотрелись как бред параноика, но на деле оказались абсолютно правдивыми, и поверить она в них смогла только по одной причине: сама оказалась свидетелем, а иначе — нет, никто не смог бы её убедить, что такое вообще возможно. А полёт на самолёте? Только вспомнить, как Ева хладнокровно застрелила единственного пилота, который мог посадить лайнер. Совершенно не раздумывая — во всяком случае, таким было общее представление, и только потом, оставшись одна, Наташа поняла: это было не импульсивное решение. Бурундуковая мгновенно оценила ситуацию и ликвидировала главную опасность. Если бы она его оставила в живых, разве кто-нибудь из них согласился бы доверить штурвал девочке? Нет! Они бы вытолкали её из кабины и пытались договориться со вторым пилотом, а он, смеясь, направил бы самолёт на спящий город. И это уже доподлинно известно.

Наташа усмехнулась:

Вытолкали бы Еву из кабины? Да она бы их там всех положила, зная, что это действительно единственное правильное решение. И чем бы всё закончилось в этом случае? С её комплекцией ей бы не удалось вытащить пилотов из кресел до сваливания самолёта в штопор, и результат был бы один. А стало быть, Ева и этот вариант просчитала и поняла: спасти пассажиров можно одним способом — застрелить пилота.

При этом если ей не удастся посадить самолёт, все погибнут, и ей уже никаких претензий не предъявить, а если спасёт, то, опять-таки, на труп закроют глаза. Ну а с учётом того, что удалось обнаружить у второго пилота дома, создаётся впечатление, будто Ева точно знала, чем закончится полёт, оставь она его в живых.

Сколько экспертов было задействовано на расшифровку чёрных ящиков, сколько времени они провели за закрытыми дверями, слушая все переговоры в самолёте, и все до одного пришли к мнению: только благодаря чётким действиям Бурундуковой самолёт не разбился. Если бы её не было в тот день на борту, в стране произошла бы трагедия, которая легла чёрной датой в историю.

Наташа задумалась. То, что ей поведал подполковник Солдатов про Большакова, внезапно приняло новые очертания, хотя изначально они над ней дружно посмеялись. Могла ли на самом деле Ева перебить кучу народа в поезде и во Львове? Тоже ведь напрочь абсурдная история, но перед глазами Наташи внезапно предстала Ева там, в самолёте. Она словно не человека застрелила, а букашку раздавила. Никаких эмоций, совершенно бесстрастное лицо. Так могла она точно так же расправиться и с остальными? Вывод один — однозначно.

Наташа в это верила, вот только каким образом Ева могла оказаться замешанной во всём? Вот это и нарушало весь ход событий.

А по поводу домашней летучей мыши Наташа вдруг поняла, что ей очень хочется заглянуть в шкаф Бурундуковой и убедиться, что там действительно не живёт никакое животное, потому как от Евы на самом деле можно было ожидать чего угодно.

Вот только ехать прямо сейчас к Бурундуковой и осматривать шкаф Наташа посчитала весьма поспешным делом. Как отреагирует Ева на такие поиски? Покрутит пальцем у виска и назовёт всю их команду неадекватными. Да и не факт, что именно обувь Бурундуковой отметилась здесь под деревьями, а если и так, то, что ей можно предъявить? Порчу деревьев? В ответ она расскажет какую-нибудь басню и пошлёт всех далеко и надолго.

Размышляя таким образом, Наташа дошла до следующих деревьев с краской и смогла убедиться, что и здесь побывали те же самые каблучки. Осталось вернуться обратно и подтвердить свои выводы, разыскав в другой балке следы от идентичной обуви. Хотя и около сараев требовалось как следует осмотреться. Возможно, и здесь удалось бы отыскать нечто такое, что прольёт свет на действия неизвестной рокерши.

Глава 23

— Ева Бурундуковая, подожди!

Я уже успела отшагать от здания комитета комсомола не меньше пятидесяти шагов, когда сзади меня окликнул голос англичанки.

Напрягло, потому как решила, что она, хоть наедине, но выскажет обо мне всё, что у неё накипело, раз уж при всех только улыбаться полагалось. Не могла же она, в самом деле, устраивать наезд в момент награждения. Начальство на это вряд ли положительно глянуло бы, и поощрять, точно не стало.

Бежала Ольга Павловна в мою сторону, высоко задирая ноги, и я не смогла сдержать улыбку от такой картинки.

— Ева, Евочка, ты даже представить не можешь, какая ты молодец, — заговорила она шёпотом, приблизившись ко мне и постоянно озираясь вокруг. — Я очень надеюсь, что разногласия между нами,