Оторва. Книга 12 - Ортензия

в коридоре это будет сделать неудобно из-за народа, я придвинулась к Верочке вплотную и положила поверх свидетельства о рождении красненькую бумаженцию. Это моё личное мнение: каждый труд должен быть оплачен.

Верочка распахнула глазки, и червонец почти мгновенно исчез. Сразу было видно, что опыт такой у неё имелся.

— Я приду в половине шестого, — прошептала я.

Анкету она может заполнить сама из свидетельства, так что я-то особенно не нужна.

— Будет готово, — пообещала она, и мы, выйдя из кабинета, расстались.

— Ну что? — спросил Лазарчук, увидев меня.

— Приняли, сделают, — ответила я, решив не напрягать его скоростью исполнения. К тому же он был и так впечатлён.

— Здорово, — только и ответил он, — а я думал, тебя выгонят.

Ага, выгонят. В СССР быть героем — это не фунт изюма.

Пока мы отсутствовали, одноклассников стало на треть меньше. Лазарчук покрутил головой и поинтересовался, где остальные. Оказалось, часть класса приняла верное решение, и, пока нас не было, они ретировались вместе с главной активисткой Гольдман.

Я тоже вежливо отказалась от такого сомнительного приключения, как только Лазарчук сообщил, куда нужно идти. Придумали же! Точно на то место, где я приземлилась на парашюте. Несколько человек из класса там успели побывать в разведке, и все поверили, что птеродактиль живёт в одном из разрушенных сараев и летел, стало быть, в тот момент к своему жилищному комплексу. Железная логика.

Люся тоже отказалась, а за ней и остальные девчонки, поэтому мальчишки, оставшись в количестве двенадцати человек, двинулись через дорогу на остановку троллейбуса.

Я же предложила Люсе ускорить шаг, потому как дел у меня теперь было невпроворот.

Собирала я парашют впопыхах, торопилась, и мало ли что там могла оставить. Пришла дурацкая мысль в голову.

Наверняка всё уже осмотрели, и все следы затоптали, но искали ведь на деревьях. Кому в голову могло прийти, что и в сараи заглянуть нужно? Судя по описанию, какое народ давал в милиции, птеродактиль через оконные проёмы ни в одно здание не мог залететь. Это взрослым понятно, но не пацанам. Эти иголку в стоге сена могли разыскать, ежели втемяшили себе в голову. А судя по их довольным лицам — втемяшили.

Чтобы меня сразу не признали, если, не дай бог, они успели бы добраться до места быстрее, чем я рассчитывала, мне пришло в голову одеться немного по-другому.

В предпоследний раз побывав у Лены, я приобрела мужские синие брюки и белую рубашку, из которой планировала сделать себе пижаму. Вот их я и решила на себя напялить поверх цельного купальника, который должен был хоть немного, но спрятать грудь. Кроссовки и курточка из тонкой кожи дополнили мой наряд.

Шлем обычный, черный, такие видела на мотоциклистах, так что кто под ним — разбери, а учитывая, что курточка тоже была мужской, выглядела я стопроцентным тинейджером мужского пола. А заодно прихватила изоленту из ящика на балконе — если бы вдруг понадобилось прикрыть номер. Его-то одноклассники уже знали, да и запоминался он легко: 69−69.

Переоделась в гараже, чтобы никто из соседей не заинтересовался моим прикидом, а особенно Люся.

Документы и деньги рассовала по карманам, решив, что с женской сумочкой буду выглядеть крайне странно, и, убедившись, что около гаражей никто не ошивается, выкатила мотоцикл на улицу.

Глава 26

— В воскресенье? — переспросил Игнат Александрович, разглядывая гостей. — Так Семён перегонял трактора на третью бригаду. Кто ещё с ним был — не знаю, но Семён точно. В какое время — тоже не скажу. Утром.

— А где сейчас этого Семёна найти? — спросила Наташа, разглядывая невзрачного старичка, начальника второй бригады.

— Так на третьей и остался до конца недели. В поле должен быть, но вам лучше на третью съездить и там уточнить, — ответил Игнат Александрович.

— А где третья бригада? — снова спросила Наташа.

— А, ну так прямо вдоль поля езжайте до второй лесополосы. Там налево и никуда не сворачивая километров пять. Увидите прямо на пашне небольшой островок с деревьями и домик. Техники вокруг нет, он точно в центре поля стоит.

— А подъехать к нему с какой стороны можно? — уточнила Наташа.

— К самой бригаде? — переспросил Игнат Александрович. — К самой бригаде никак. Пешком по пашне, — он перевёл взгляд на босоножки, в которые была обута Наташа, и пожал плечами, добавив: — Никак.

— А позвонить ему?

— Позвонить? — удивился Игнат Александрович. — Так откуда в поле телефон? Отродясь его там никогда не было.

Наташа оглянулась.

— Саша, ты понял, куда ехать?

— Понял, — ответил Александр, глянув на свои лакированные туфли и сразу догадавшись, что по пашне топать до домика бригады придётся ему.

— Ну так поехали, — Наташа поблагодарила старичка и двинулась к выходу.

— Так что он натворил-то? — спросил Игнат Александрович. — Вы его хотите с собой увезти?

— Ничего не натворил, — успокоила Наташа, — просто нужно кое-что уточнить.

— Так-то ладно, — вздохнул начальник, — а то у нас и так трактористов не хватает, а Семён-то лучший. Его забрать с поля — и никакого плана не будет.

— Обещаю, — улыбнулась Наташа, — останется ваш Семён в бригаде.

Они проехали гораздо больше пяти километров по укатанной грунтовой дороге, поднимая за собой пыль, когда слева на поле разглядели оазис. Во всяком случае, очень было похоже: пару десятков деревьев и черепичная крыша небольшого строения. А за ними, далеко в поле, грохотали моторами трактора.

Александр выбрался на дорогу, глянул на большие комья земли, по которым ему нужно было добраться до домика, и, вздохнув, шагнул вперёд.

Вернулся Александр через сорок минут и, показав на синий трактор, сказал:

— Это Семён. Он сейчас дойдёт до верхней кромки и развернётся. Мы туда не успеем, поэтому подождём его внизу. Там и перехватим.

Он сел за руль и принялся разворачивать автомобиль.

Семён оказался крепким и высоким. Напомнил одного из героев фильма «Трактористы» — того, что трактор за левое колесо переворачивал.

— Я подумал, мотоциклист, — пробасил он, вспоминая воскресное утро. — Вроде как шлем у него был. Я и обратил внимание, потому как зайчиком стрельнул на меня. Прямо по глазам. А когда он исчез из видимости, я себе и сказал: «Нет, это не мотоциклист. Он же по воздуху передвигается». Но, к сожалению,