Оторва. Книга 12 - Ортензия

— Ну хоть бы головой подумал, — ответила Наташа, — почему этот «кто-то» во время полёта свернул на трассу мотокросса, если ему было гораздо проще лететь прямо? Но метки на всякий случай сделаны и прямо, и направо. Странно ведь, да? А вдруг ему навстречу трактор выехал, и он был вынужден свернуть в сторону мотокросса? А это значит что? А то, что его мог видеть водитель трактора. Возможно, мельком. Возможно, решил, что автомобиль, но если задумается — у нас будет первый свидетеля, который видел нашего летуна спереди.

— А швед? Он ведь тоже стоял перед ним.

— Швед занимался поджогом мотоциклов. Борец за экологию. Идиот. Будто покрышки и сами мотоциклы во время горения не загрязняют воздух. Я думаю, с ним поработают, и он сообщит, кому и для чего это понадобилось. Не чемпионат мира, в конце концов, чтобы нагадить так сильно. Да и не сильно, на самом деле: просто сдвинули на одну неделю. Сейчас новые мотоциклы доставят и повторят заезд.

Артём покивал и задал ещё один вопрос:

— Так вы всё-таки думаете, что с этим животным был связан человек, который прокладывал для него дорогу? Или что это было, по-вашему? Летательный аппарат мы исключили ещё в Москве. Был бы слышен звук двигателя, а таким планером невозможно было бы управлять дистанционно — слишком большая скорость. Да и зачем тогда метки ставить? Другое дело, если бы человек сделал под себя подобие крыльев и во время полёта управлял ими, но ведь эксперты категорично заявили, что это невозможно. Слишком высокая скорость полёта, и человек не смог бы управлять. Они ведь дали заключение, что только животное, которое может летать, или большая птица в состоянии ориентироваться на огромной скорости и менять траекторию. Человеку это пока не дано. Не существует таких летательных аппаратов. Да и если бы существовали и враг решил бы воспользоваться, то он точно не стал бы летать над Кишинёвом, притворяясь драконом. Это ведь, каким психом нужно быть!

— Я помню, что говорили эксперты, и напутствие Михаила Петровича тоже не забыла, — ответила Наташа, накладывая на поднос тарелки с едой. — Вот поэтому и поедем на поле в бригаду и поищем того тракториста, который мог хоть что-то видеть. И получим ответ, почему это нечто свернуло на трассу мотокросса.

— Всё обсуждаете? — к ним протиснулся Александр. — Я вызвал группу. Будут минут через двадцать на площадке перед Домом радио, с правой стороны. Там стоянка есть. Так что успеем нормально перекусить. А вы, Наталья Валерьевна, ещё не передумали ехать на бригаду? Мы там в поисках тракториста можем на целый день увязнуть, а толком ничего не решим.

— Я думаю, что бригадир или кто там есть, вспомнит, кто в воскресенье работал. Всё-таки выходной день, и вряд ли всю бригаду вывели. Какие-то авральные работы, возможно, проводились, и поэтому мы легко выясним, какой тракторист в воскресенье утром согласился выйти в поле.

Глава 25

Начальник — а это точно был он — оторвал взгляд от дамочки возраста Синицыной, сидевшей напротив в игривом платье, и, глянув на меня, тут же сделал строгое лицо.

Его собеседница аккуратно вытянула свою ручку из его пухлых ладошек и тоже взглянула на меня не совсем дружелюбно.

Сказать они ничего не успели. Я шагнула вперёд и положила на стол свидетельство о рождении и две рамки, по три фотографии в каждой.

— Потом поворкуете, — я, не разжимая губ, улыбнулась, подмигнула им по очереди и кивком указала на стол. — Мне паспорт нужен, и желательно не растягивать удовольствие. Будет чудесно, если получу его сегодня до закрытия вашей конторы.

Кажется, впервые сразу два человека, с которыми я общалась, не смотрели на мою грудь и не восхищались, да к тому же их лица приняли гневное выражение. Причём у обоих одновременно.

Первой заговорила дамочка.

— Девушка, — сказала она, — куда вы пришли? Идите в зал, заполняйте анкету и — в любое окошко.

Надо же, а я грешным делом подумала, что деваха в таком фривольном платье зашла к своему дружку на чашечку чая — так мило они беседовали, а тут, оказывается, служебный роман наметился. Но если у дамочки на пальцах и было пару колечек для красоты, то у начальника реально сидела обручалка. На мужа и жену они мало походили, да и возрастом мужичок был постарше своей пассии лет на двадцать.

А в коридоре, между прочим, очередь выстроилась, а он дифирамбы распевает.

— Да, — поддакнул начальник, — идите в зал. Вне очереди у нас отпускаются только Герои Советского Союза.

Слово-то какое выдал: «отпускаются». Как товар какой-то. И куда идти? Они ту клетушку залом назвали? Да у него кабинет в два раза больше.

Закончив говорить, начальник в кои-то веки перевёл взгляд на мою грудь. На левую. Правая у меня тоже хороша, но левая была в данный момент более привлекательной.

— Вот, — ответила я, — поэтому я к вам и пришла.

И, открыв удостоверение, продемонстрировала его сначала дамочке — заслужила, первой открыла рот, — а потом и её ухажёру.

— Товарищ Герой Советского Союза… — лицо начальника приобрело скорбное выражение, даже у меня такого не было, когда я прогуливалась по кладбищу.

Он медленно поднялся на ноги, делая незаметные знаки дамочке, но та, открыв рот, в замешательстве смотрела на меня.

Так как, кроме того что я Герой Советского Союза, начальник из себя больше ничего не выдавил, я решила напомнить, зачем пришла:

— Мне нужен паспорт сегодня вечером.

Так-то я могла и неделю подождать, но почему не воспользоваться своими привилегиями?

— Конечно, конечно, — начальник закивал и, улыбнувшись, глянул на объект своего обожания. — Верочка, займитесь, пожалуйста, товарищем, Героем Советского Союза, и сделайте ему… — он снова глянул на меня, — ей, паспорт в кратчайшие сроки.

— Разумеется, Вениамин Валерьянович, — промурлыкала Верочка, подскакивая со стула.

Ну словно запала на него как на натуральную валерьянку.

Могла бы и раньше спохватиться: всё-таки неприлично сидеть, когда Герой Советского Союза стоит. Даже Тория, с которой у нас вполне доверительные отношения, можно сказать, почти подруги, и та вскакивала при моём появлении.

Она взяла моё свидетельство о рождении, фоточки и, сделав дежурную улыбку, сказала:

— Пожалуйста, пойдёмте со мной.

Прикинув, что