Обратный отсчет - Токацин

— Вот что, — прошептал он, снимая со спины сфалт и подкладывая под трясущуюся руку. Вепуат отдёрнул её. Его глаза были открыты — странно, наполовину, будто он плохо контролировал веки. Гедимин снова поймал его руку и прижал ладонь к прикладу сфалта. Из-под отодвинутой пластины тянуло фантомным теплом. Сармат дотронулся до виска.

— «Элидген», приём. Тут какая-то дрянь с Вепуатом. Знаешь, что это?

— Холодно, — прошептал Вепуат, выдёргивая руку из-под ослабших пальцев и рывком перекатываясь на другой бок. Гедимин беззвучно выругался.

— Грейся. Я сейчас.

«Айзек не поможет. Нужны медики. В барак… Что это вообще? На нём нет ран. Какая-то фантомная дрянь… сигма-облучение?» — Гедимин навалился на створку люка, задвигая её до упора. Трап хрустнул под ногами. Он оброс инеем — из пролома в куполе тянуло холодом. «Крышу» над реактором сдуло, последний «тёплый» коридор открывался в пустоту.

— Да где всех носит⁈ — Гедимин швырнул шар защитного поля в крышку реактора, дёрнул его кверху, растягивая в купол, рывком состыковал с «обрубленным» коридором. Ледяной ветер стих. «Просто вспышка. Просто сорвало. Уплотнить — и будет держаться,» — думал сармат, глядя, как прозрачная плёнка мутнеет. «Сейчас коридоры прогреются…»

— Мастер Хеттийиррн!

Жрец, завёрнутый в накидки, поднялся, прижимая к груди термочашу. Его руки, ничем не защищённые, посерели от холода и теперь медленно желтели.

— Пламя звало меня, — он медленно опустил чашу. В красных глазах что-то вспыхивало и гасло.

«Огонь… а ведь он может знать, он местный,» — Гедимин шагнул к нему.

— За мной. Вепуат ранен.

…Разведчик приподнялся на матрасе и теперь сидел, опираясь на руки. Пернатый скафандр затих. Гедимин хотел окликнуть сармата, но тут броня дёрнулась, выстучала по палубе короткую дробь и снова съёжилась, плотно прижимая перья к металлу.

— Гедимин? Ты? — Вепуат попытался выпрямиться. Кут’тайри удержал его за плечи и мягко развернул, прислоняя к переборке. Когтистая рука скользнула по лбу, дотронулась до шеи, на долю секунды прижалась к грудине — и жрец, издав резкое шипение, упёрся ладонями сармату в грудь и уткнулся макушкой в лоб.

— Пусть принесут кейек!

…Скафандр не подавал признаков жизни. Гедимин оттянул кончик крыла — оно вяло трепыхнулось и замерло.

— Ага, уже лучше, — пробормотал Вепуат, опираясь на столешницу и рывком перетаскивая себя с матраса в кресло. Дышал он тяжело, но больше не трясся. Отхлебнув из дымящейся чашки с лежащим на дне кейеком, сармат шумно выдохнул и отодвинул её на край стола.

— Спасибо, Кут’тайри, — он выпрямился и попытался ухмыльнуться. — Думал, уже не отогреюсь. Будто снова в кратере Нейт, без скафандра, и свои не придут…

— Лёд опасен для детей восхождения, — отозвался жрец, потрогав его запястье. Вепуат вытер со лба испарину, посмотрел на Гедимина и дёрнул уголком рта.

— Вот я идиот! Надо было сообразить… Стекло — оно же огненное. Конечно, ледяным существам оно не понравилось…

— Льду не нужны причины для враждебности, — Кут’тайри недобро ощерился, его грива на секунду поднялась дыбом, сверкнула огнём и опала. — Такова природа стихий.

— Угу, — вяло отозвался Вепуат. Он оперся на столешницу и, рывком выдернув себя из кресла, сделал пару шагов. Гедимин успел подставить руку — на палубу Вепуат не упал, а сел, только слишком быстро.

— Ядро Сатурна… — растерянно пробормотал он, гладя неподвижные перья. — Вот ему досталось… Я-то был внутри и то чуть не сдох, а оно-то — снаружи… Кут’тайри! Что с ним? Можно ему помочь?

Он попытался встать и едва не сбил со стола чашку с камешками. Гедимин поймал её и с сомнением посмотрел на испаряющуюся воду. До кипения она не нагрелась, но руки уже обжигала.

— Давай сюда, я… — Вепуат, не договорив, оттянул жёсткое крыло, заглянул под него и растерянно хмыкнул. — Надо как-то дать ему попить. Где у него рот?

— Тебе виднее, — буркнул Гедимин, засовывая ладонь под крыло. Это вызывало у пернатого «существа» хоть какую-то реакцию.

— Тут мне нечего сказать, — Кут’тайри потрогал крылья и шагнул назад. — Видно, что оно поражено льдом. Но что это за существо, и что для него хорошо…

— Я бы для начала приделал перья, — сказал Гедимин, глядя на полысевшее крыло. Крови не было — и сармат уже нащупывал под тонкими пластинами штырьки. «Доточить, где обломано, а что отвалилось — приделать,» — он подумал о сброшенных перьях, торчащих из снега, и поднялся на ноги. «А где у него рот, пусть Вепуат сам ищет. Откуда у скафандра рот⁈»

— Верно! — Вепуат оттолкнулся от палубы, приподнялся — и снова рухнул, сердито щурясь на обмякшие и дрожащие руки. — Ядро Сатурна! Кут’тайри, не знаешь, когда я ходить-то смогу? Всё тело — как ком Би-плазмы!

— Ты лучше лежи, — Гедимин пресёк очередную попытку подняться и придвинул к сармату матрас. — Тебе шарахнуло по нервам напрямую. А они… да ты, медик, лучше знаешь. Перья я соберу.

Вепуат хотел что-то сказать, но тут загудел открывающийся шлюз, и он, беззвучно помянув спаривание «макак», уткнулся взглядом в палубу. Айзек, остановившийся на пороге, тяжело вздохнул.

— Субординация, мать моя колба, — выдохнул Гварза, огибая застывшего командира. — Выполнение приказов. Техника безопасности…

Вепуат вскинулся было, но, оглянувшись на Гедимина, криво ухмыльнулся и махнул в сторону шлюза.

— Принеси, пожалуйста, перья. Им там валяться неполезно.

Оба командира проводили сармата недобрым взглядом. Он с порога хотел оглянуться, но Кут’тайри, незаметно вдоль переборки отползший к выходу, подтолкнул его в спину. Гедимин хмыкнул, но шагнул в шлюз. «Ничего нового всё равно не скажут.»

Не успел он спуститься по трапу, как горячая проволока снова обмотала голову и свилась вдоль хребта. Гедимин оглянулся на реакторный купол — он был цел, никакие световые гейзеры из него не торчали.

— Всё обошлось, — прошептал сармат, прикрыв глаза. — Вепуат ранен. Лечится. Спасибо, что вступился.

Щупальца на загривке «мигнули», чуть нагревшись и снова остыв. Кожу больше не жгло. Перед закрытыми глазами мелькнули зелёные искры, потом чёрное поле засыпало серебристыми точками, и они задёргались в разные стороны. «Похоже на… ну да, на ледяных тварей,» — Гедимин, мигнув, попытался мысленно слепить из точек скользящую змею. Пара попыток — и изображение стало чётким, как хорошая голограмма — сармат даже почувствовал холодок под веками.

— Это враги, — прошептал он, недобро ухмыляясь. —