Обратный отсчет - Токацин

…Перья, торчащие из снега, едва заметно вибрировали. Гедимин подумал, что у него рябит в глазах, но подобранный обломок дрожал и в руке. Основную толщу снега сдуло взрывом, но часть перьев зарылась глубоко, до самого гравия. Гедимин, оглядевшись по сторонам, «пошарил» лучом сканера и нашёл ещё десяток обломков. У временного шлюза уже лежал метровый в поперечнике шар защитного поля — контейнер для снега, смешанного со стеклянной пылью. Гедимин, не разбираясь, содрал и скатал в рулон весь слой — для переплавки.

…Вепуат сидел на матрасе, досадливо щурился и потирал предплечье. Рукав был закатан до локтя, на руке чернел свежий, почему-то не закрывшийся прокол, кожа вокруг него потемнела и припухла. Кут’тайри склонился над скафандром, перевёрнутым спиной кверху, и дышал на него, поглаживая перья. Их недавно обрызгали прозрачной жидкостью — местами блестели капли.

— Блокатор, — хмыкнул Вепуат, показав проколотое предплечье. — Лечение на уровне… Но в голове от него прояснилось, что верно, то верно. Гедимин! Ты-то как? Не зацепило?

Сармат отмахнулся.

— Держите вдвоём эту тварь. Может, с перьями ей станет легче.

…Вырваться скафандр не пытался — только это и радовало Гедимина, когда он соединял дрожащие детали с шевелящимся каркасом. Где-то пришлось отрезать острый выступ, где-то подпаять — но перья, приделанные к основе, дрожать переставали, а крыло чем дальше, тем меньше дёргалось. Под плотно прижатыми пальцами обшивка едва заметно вздымалась — или, может, сармат чувствовал собственный пульс, а остальное ему мерещилось.

— Воздух… наверняка воздух. И металл, — думал вслух Кут’тайри, придерживая скафандр за крыло. — И огонь тоже. Немного, но есть. А теперь и жизнь… Да, вам не впервой смешивать стихии…

— Всё, — объявил Гедимин, поднимаясь на ноги. — Ну что, ему легче?

Вепуат убрал руки последним. Крыло скафандра вяло шевельнулось, прижимаясь к «телу», и замерло. Кончики перьев едва заметно вздымались.

— Дышит, — пробормотал Гедимин, уже не удивляясь. Мозг (видимо, от перегрева) перестал реагировать на бред — только вяло шевельнулись соображения об устройстве дыхательной системы. «Пусть Вепуат разбирается. Он биолог.»

— Лёд отпускает жертву постепенно, — тихо заметил Кут’тайри. — Чем больше огня, тем быстрее он уходит.

— Это понятно, — Вепуат шумно вздохнул. — Ему надо в тепло, а здесь… Айзек просил поскорее убрать парилку.

Гедимин покосился на термометр. «Плюс сорок пять — уже „парилка“? Да Кут’тайри тут замёрз…»

— Лезь в броню, — деловито сказал он. — Перья снимем сплошным слоем, повесим на распорки — и пусть греются. Тут без скафандра нельзя. Сожрут.

…Вепуат косился на свою «золотую» броню и старался не вылезать на свет — она блестела непривычно ярко. «Живой» слой, распяленный на кое-как собранном стапеле, был похож на содранную шкуру — Гедимин даже украдкой потыкал его под крылья, проверяя реакцию. На последний тычок крыло хлестнуло его по пальцам, и сармат с довольной ухмылкой отступил. «Приходит в себя. Здесь, у Кут’тайри, тепло. Не расплавится — отогреется.»

— Спасибо, что помог, Кут’тайри, — Вепуат смущённо ухмыльнулся. — Наверное, замёрз, бегая по холоду? Отдыхай, больше не потревожим. Только вечером я зайду — посмотрю, что с бронёй.

— Будь осторожен, Хетпу, — отозвался жрец, прижимая ладонь к «знаку Пламени». — Если обещаешь мне покой, я стану огнём. Слишком много льда было…

Он поёжился. В глазах что-то вспыхнуло и погасло. Вепуат, поспешно закивав, подтолкнул Гедимина к выходу. Тот оглянулся на штабель «твэлов», прикрытый защитным полем.

— Будешь гореть — держись тут, по центру. У стены горючая труха.

…Едва сармат плотно закрыл дверь, за продухами загудело. Подавив желание посмотреть на огненный шар, Гедимин развернулся к двери и едва не налетел на Вепуата. Тот обхватил его за плечи и уткнулся лбом в грудь.

— Надо же мне было так натупить…

— Они могли улететь, если им не нравились твои бусы, — отозвался Гедимин, неловко гладя сармата по спине. — Нападать было незачем. Ну ничего, больше на холм не сунутся.

— Надо было показать им что-нибудь неогненное, — вздохнул Вепуат, всё так же держась за чужую броню. — Ледяные штучки. Или металлические. Можно ведь сделать, чтобы звенело приятно. Надо к следующему разу…

— Следующего раза не будет, — перебил его Гедимин, отодвигая от брони и заглядывая в глаза. — Хранитель не пустит их на холм.

Вепуат вздрогнул.

— Храни… Это его вспы… Это не ты был? Он? — его глаза стремительно расширялись. — Он сам? Или ты…

Гедимин пожал плечами.

— Я там ничего не успел. Не думал, что хранитель всту… — он осёкся и отвёл взгляд. — Он последнее время был сонный, а тут… Кут’тайри говорил — его позвало Пламя. Я нашёл его в коридоре… а ведь там холодно — купол сорвало, выстудило…

Вепуат ошалело мигнул.

— Так он ещё и бегал по холоду? — он быстро оглянулся на запертую дверь. — Яд-дро Сатурна… Не хватало ещё ему заболеть… Позвало Пламя? А он не объяснял…

Гедимин качнул головой.

— Не спрашивал. Некогда было, — он смотрел на Вепуата с нарастающей тревогой. — Пойдём. Тебе нужно лечь. И до завтра никуда не бегать.

— Да я в порядке, — Вепуат незаметно, как он думал, оперся о печь и криво ухмыльнулся. — Только немного шатает. Блокатор, чтоб его… Ты… ты скажи от меня «спасибо» хранителю. Сорванный купол при минус ста пятидесяти… Понятно, почему Айзек был в ярости. Думал, он меня на субстрат перемелет…

Гедимин на его ухмылку не ответил, только угрюмо сощурился.

— Идём. Ляжешь в лаборатории.

…Айзек был в отсеке — стоял у стола, сложив руки на груди, и задумчиво разглядывал литейную станцию. Вепуат, увидев его, едва заметно вздрогнул и быстро спрятался за столом — на расстеленном там матрасе. Гедимин, пока ему помогал, каждую секунду затылком чувствовал недобрый взгляд командира — и его тянуло опустить височные пластины и перестать чувствовать неощутимое.

— Вепуата признал хранитель, — сообщил он, выпрямляясь.

— Да уж наверное, — отозвался Айзек; его взгляд не смягчился. — Ночью поедет на медосмотр. Буду настаивать на полной проверке мозгов. То, что он сегодня сделал, — явно не от здоровой головы.

Вепуат из-под стола обиженно хмыкнул, но промолчал.

— В кочевников не стреляй, с летучими не говори… Слишком много правил, — Гедимин недовольно сощурился. — Что там была за дрянь? Что она