"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Поучаствовал в турнире по чатурангу, — продолжил дед. — И поразил местных геометров, показав им доказательства нескольких теорем. Слухи об этом дошли до Александра, и он пригласил тебя побеседовать с глазу на глаз. Потом ещё раз, и ещё… В итоге он и решил сделать тебя Наместником Нубии. Это я не забыл, продолжай.

— Я не говорил никому раньше, но, мне кажется, я его понял. Долг заставляет его строить новую державу. Устанавливать по мере сил единые законы, вводить одинаковые деньги, способствовать торговле и обмену знаниями… Но это ему скучно, душа его жаждет войны, а вернее — военных побед.

Бровь моего собеседника изогнулась, но от фразы о том, что это и так всем известно он удержался.

— Я умаю, он потому и ударился по возвращению из Индии в загулы и пиры, что не знал, кого бы ещё победить. Конницу кочевников его фалангами не одолеть, путь в далёкий Китай не проверен, и к тому же лежит через горы и пустыни, если идти от Бактрии. Или через джунгли и горы, если добираться из Индии. Первым путём не ходят даже торговые караваны, а вторым — лишь самые смелые из купцов.

— Поэтому он и вернулся! — улыбнулся дед. — Дать отдых армии, навести порядок в державе, подождать пока не разведают путь и не узнают больше про последнего великого соперника. Если выяснится, что нельзя дойти по суше, то увеличить флот Неарха и добраться до Китая по морю. А тем временем для развлечения захватил Аравию.

— Ты прав, но главное не в этом. Он нашёл себе новые игрушки. Наши ружья и пушки. Он не просто так требует их улучшить, а ищет новых способов побеждать врагов. Стать грозой морей, гор, джунглей и степей. Александр — великий полководец, и ему нравится воевать и побеждать. Это — его главная страсть!

— И что с того? Почему это стало твоей заботой? Ты вдруг пожалел людей, которые при этом погибнут?

Я усмехнулся. Нет, разумеется, меня ничуть не радовали многочисленные жертвы предстоящих войн, но… В этом время войны и набеги были обыденностью. Не Александр, так другие найдут повод побряцать мечами.

— Чтобы выполнить его запросы, у нас слишком мало правильно мастеров и грамотных людей. Не хватит станков, медников, кузнецов и сталеваров, нужно учить новых химиков.

— Так мы и учим! — возмутился дед. — Здесь Школа, в Хураздане есть и в Трапезунде, в Эребуни и в Армавире тоже открыли. Возле канала — тоже Школа. И у родни Исаака в Газе.

— А ещё в куче греческих полисов есть наши общины, а при каждой из них — хотя бы один учитель, — согласился я. — Учит читать, писать, рассказывает, как устроен мир… В общем, даёт программу первого класса. А потом уговаривает родичей самых лучших учеников послать их продолжать обучение к нам. Или хотя бы в Трапезунд. А самых толковых, в конце концов, собираем здесь. И с мастерами то же самое. Всё верно, вот только… Скажи, ты слышал о Зеноне Элейском?

— Это ещё кто такой?

— Знаменитый греческий философ, умер больше века назад. Так вот, он обожал смущать умы людей своими апориями[4]. Например, он объяснял, почему быстроногий герой Ахиллес никак не может обогнать черепаху.

— Что за глупость? — возмутился дед. — Любой дурак знает, что черепаха — зверь медленный, её кто угодно обгонит.

— Да, но ошибку в его суждениях найти никто не смог. Ни при его жизни, ни до сих пор. А его я вспомнил лишь для примера. Я испугался, что в нашем, таком логичном плане, есть ошибка. Просто мы её до сих пор не замечали.

* * *

[4] Зенон Элейский (около 490 до н.э. — около 430 до н.э.) — древнегреческий философ, ученик Парменида, знаменит своими апори́ями, т.е. внешне парадоксальными рассуждениями на тему о движении и множестве. Научные дискуссии, вызванные этими парадоксальными рассуждениями, существенно углубили понимание таких фундаментальных понятий, как роль дискретного и непрерывного в природе, адекватность физического движения и его математической модели и т.п. Эти дискуссии продолжаются и в настоящее время.

* * *

Выслушав меня, дедушка задумался, а потом предложил обсудить то же самое расширенным составом. Пригласили троицу моих красавиц, Микаэля и Маугли. Поскольку мы с ним пропустили завтрак, дед заказал разбавленное вино, лепёшки, сыр, сласти и фрукты. Разумеется, я возражать не стал, поэтому говорил, время от времени закидывая что-то в рот и запивая.

— Понимаете, в результате наш город становится очень соблазнительной целью. Именно тут создаётся непобедимое оружие, здесь чеканят мельхиоровые оболы[5]. Да. Монетка мелкая, но когда их много… Короче, даже один сундук оболов — уже богатство. А ведь мы делаем ещё немало товаров.

— У тебя, как у наместника, есть немалое войско, — резонно заметила Дрипетида. — К тому же здесь стоит древняя крепость, которую мы сильно укрепили. Даже самая сильная шайка ливийцев или нубийцев ничего не сможет с этим поделать.

* * *

[5] Обол — древнегреческая монета, ⅙ драхмы. В разные периоды чеканилась из серебра, меди или бронзы, поэтому Александр Македонский вполне мог разрешить чеканить её из мельхиора.

* * *

— Захватить нас действительно непросто! — согласился я. — Но мы слишком зависим от поставок. Нам пока не хватает зерна, овощей, фруктов и другой еды, нужно много топлива и папируса для наших производств, мы зависим от поставок руд, соды, соли, поташа…

— Поэтому мы и создали запас всего, дорогой! — ответила Софочка. — Чтобы доставить нам существенные неприятности, пути подвоза надо перекрыть не меньше, чем на полгода. Кто на такое решится?

— Да хотя бы Клеомен! — фыркнул я. — Ему очень не понравилось, что из его управления забрали Нубию и отдали Еркатам. Да и Каналом управляем тоже мы.

— Нет! — подумав несколько секунд, возразил Микаэль. — Конечно, власти у него стало поменьше, но вот возможностей — куда больше. Сам знаешь, наши мастера просто не успевают выдувать стекло, делать бумагу варить мыло или ковать оружие и доспехи. Поэтому часть работ делают другие мастерские. Где-то — совместные, а где-то — и его собственные. В деньгах он только выиграл,