Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

Подозрительно прищурившись, он спросил, что именно я имею в виду.

— Да тут такое дело, — сказал я. — На ЗиЛе будет сниматься документальный фильм про пожарные машины и пожарных. Мне поручили в каком‑то смысле это дело курировать. Вот я сразу и подумал, что вы очень хорошо смотреться будете на экране около пожарной машины.

— Так ты что, предлагаешь мне в фильме сниматься? — удивлённо спросил меня Загит.

— Совершенно верно. Документальном, правда, не художественном, еще раз уточню. Режиссёр, кстати, совершенно нормальный, дружественно настроенный. Роль там достаточно небольшая, минуты на полторы максимум. Ну и, кроме того, как я уже говорил, куча ваших знакомых потом увидит вас на экране. И мало ли с кем из хороших друзей удастся контакты возобновить?

Есть и ещё одно преимущество. Если повезёт, снимки попадут на тот момент, когда вы и так должны на ЗиЛе дежурить. Так что представьте: снимаетесь вы себе в фильме, а в это время вам часы за дежурство по‑прежнему капают. Удобно же, правда? Тем более заплатят тоже какую-то копеечку дополнительно.

Ну и представьте, как дочка ваша гордиться будет вами, когда придёт на премьеру этого фильма… Мы вчера, кстати, ходили с ней на премьеру фильма, где сама Галия появлялась примерно полторы минуты на большом экране. Очень хорошо она вышла.

— А меня вчера чего не позвали? — тут же перескочил на эту тему Загит, видимо, не решив пока как реагировать на мое предложение сняться самому в кино. — А хотя нет, вчера я не мог, вчера я дежурил. А где этот фильм показывать еще будут? Посмотреть‑то можно будет на дочку?

— Да пока ещё неизвестно. Он ещё проходит последние согласования перед выходом на большой экран, — сказал я. — Но как только станет известно, мы непременно вам сообщим, в каком кинотеатре его можно посмотреть будет.

— Спасибо, — сказал Загит, и поблагодарив меня, нахмурился, переходя уже к вопросу о собственных съемках. — Так ты что, как и из Галии, хочешь из меня кинозвезду сделать, что ли?

— Ну а почему бы и нет? Вид у вас солидный, и тем более мне хотелось бы, чтобы в фильме про пожарных снимался настоящий пожарный, а не какой-нибудь ряженый актёр.

— Да уж, Паша, с тобой точно никогда не скучно, — усмехнулся Загит. — А с чего ты вдруг решил, что из меня хороший актёр получится для этого фильма?

— Получится, я уверен. Человек вы в себе уверенный, говорить на камеру стесняться не будете. А что касается внешности… Да вы к зеркалу подойдите, да посмотрите на себя внимательно. Сразу же видно, что при такой фактуре выгодно будете на большом экране смотреться. Ну а если вдруг мне не верите, то жену свою спросите. Как с работы придёт, так и спросите сразу.

Ну, с этим я практически не рисковал. Анна Аркадьевна, я так понимаю, за Загита по любви вышла. Ну а как иначе понимать тот факт, что москвичка, успешная, с собственной квартирой, за приезжего замуж выходит, который в общежитии живёт? Любовь, значит, у неё к нему. И что, она любящими глазами смотря на Загита, скажет ему, что он не годится для того, чтобы в кино сниматься? Да в жизни я в это не поверю.

Ну и знаю, конечно, уже немножко характер Анны Аркадьевны. Это тебе не какая‑нибудь забитая женщина, которая предложит мужу не сниматься просто на всякий случай, мол, как бы чего не вышло. Таких женщин достаточно много, но вот Анна Аркадьевна к ним никак не относится. Она яркая, современная, и точно захочет увидеть мужа на экране кинотеатра.

В общем, договорились с Загитом, что он с женой посоветуется и завтра даст мне свой ответ.

* * *

Италия, Сицилия

Коста регулярно выслушивал отчёты от своих шпионов, которые следили за заводом и докладывали ему о всех новостях на нём. Шпионов было достаточно много. Где подкупом, а где угрозами заставили человек пять с завода тесно сотрудничать — и из бухгалтерии, и со склада, и с конвейера.

До этого дня информация шла достаточно странная, которая приводила Косту в недоумение. Завод с тех пор, как захватили люди Джино, так и не приступил к работе. А все отгрузки со складов готовой продукции, которой там было достаточно много, были полностью по приказу нового руководства прекращены.

Как‑то всё это бесхозяйственно, даже для Джино, — удивлялся Коста.

Но сегодня наконец ему принесли ценную информацию.

На заводе появился новый директор. И, к полному ликованию Косты, этот директор был племянником самого Джино. А учитывая, что брат Джино работал в полиции, то получалось, что завод отняли у честного члена Коза Ностры — то есть у него, собственно говоря, — и передали его сыну полицейского. И всё это по приказу крёстного отца.

Ну и как всё это будет выглядеть в его глазах? — ликовал Коста. — По крайней мере, он обязан сделать всё для того, чтобы это в глазах крёстного отца выглядело абсолютно неприемлемо. Но спешить точно не надо, надо как следует всё обдумать, как всё это правильно подать.

Да и, кстати говоря, может быть, подмазать консильере, чтобы он предварительно создал у крёстного отца нужное впечатление ещё до этой встречи?

А ведь и самого крёстного отца тоже надо бы подмазать. В прошлый раз Джино, видимо, серьёзную сумму ему занёс, раз тот принял такое, с точки зрения Косты, абсолютно неправильное решение, опираясь на какие‑то якобы старые традиции, на которые все уже давно плевать хотели. И большего они, с точки зрения Косты, абсолютно не стоили. То, что придумано вXIXвеке, с его точки зрения, не должно иметь никакого отношения к бизнесу, который делается вXXвеке.

Ну а пока он будет думать, он поручил всем своим шпионам не спускать глаз с нового директора. Тем более там какой‑то совсем молодой пацан, лет двадцать пять ему всего. Мало ли, ляпнет в присутствии одного из его людей что‑нибудь интересное, что можно будет использовать, в том числе во время визита к крёстному отцу, в качестве доказательства того, что Джино его откровенно обманул, когда уговорил забрать у него, у Косты, его завод. Вряд ли крёстному отцу понравится оказаться обманутым.

Правда, надо признать, завод продолжал платить зарплату своим сотрудникам. А жаль. Если бы Джино перестал платить зарплаты, количество шпионов