Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

— Ну так очень мало — это всё равно чрезмерный риск, — не стал отрицать я. — Да и из тех, кто вас, Олег Петрович, по профессии знает… Сейчас они вас знают по профессии, а потом, когда уволятся, чем будет заниматься — кто его знает. И с кем будут общаться — тоже.

— Не, у нас очень строго с этим. Никто из наших отставников на такие темы гарантированно болтать не будет, — начал убеждать меня Румянцев.

— А я бы вовсе не был в этом так уверен, — пожал я плечами. — Есть же такая вещь, как алкоголизм, когда человек сам понятия не имеет, о чём именно он болтал вчера. Есть опять же перебежчики. В конце концов, речь идёт о моей безопасности. Обидно было бы, полноценно не сотрудничая с вами, просто лекции читая, попасть под раздачу где‑нибудь за рубежом, как если бы полноценно сотрудничал.

— Ну то что о своей безопасности беспокоишься — это в принципе хорошо, конечно, Павел, — добродушно усмехнулся Румянцев. И, видимо, решив больше не настаивать, сказал: — Ну, давай тогда здесь с тобой поговорим. Ты мне вчера сказал, что сегодня в британском посольстве будешь на приёме. Ну и как тебе приём этот?

— Да приём как приём, — пожал я плечами. — Если бы он один был за эту неделю… Уже третий. И до конца недели ещё два будет.

— Ого! — удивлённо воскликнул Румянцев. — Надо же, как ты стал популярен у дипломатического корпуса. Помню, что ты говорил, что доносами заниматься не собираешься. Но, может, что‑то по нашей линии у тебя на этих приёмах было — то, что может нам быть интересно в целях государственной безопасности?

— Да нет, пожалуй, — пожал плечами. — Продать родину за орден Золотого руна никто не предлагал. Даже в румынском посольстве не стали…

— Так ясное дело, почему не стали, орден Золотого руна всё‑таки остался же у Остапа Бендера после той битвы на границе с румынскими пограничниками, — усмехнулся Румянцев. — Где б те румыны второй такой раздобыли? Я так понимаю, штука эта очень редкая. Ну ладно, а в целом, Паша, как жизнь?

Вздохнув, я начал рассказывать про то, про что сам Румянцев наверняка знает по материалам моей прослушки. Раз он меня курирует, значит, скорее всего, он знакомится со всеми этими стенограммами.

В общем, два часа у нас с Румянцевым поговорить не получилось. То, о чём он не мог узнать по материалам прослушки, я рассказывать, естественно, не собирался.

Луизой вон пусть люди Мещерякова — или теперь уже правильнее сказать, Бочкина — занимаются, а манёвры японского посла освещать я тоже не собирался. Ну так прямо же он ничего не сказал про МИ-6. Странно всё это будет выглядеть, если я начну Румянцеву рассказывать об этом разговоре. Будет что‑то типа: «Я подумал, что он намекает на МИ-6».

Сказал только, что с несколькими послами на приёмах пересёкся, но ничего особенного в разговорах с ними не было.

А то в КГБ же, наверняка, прослушав этот звонок от помощницы японского посла, умирают там от любопытства, о чём мы с послом говорили. Но спросить прямо, конечно же, не могут, потому что это означало бы признать, что они об этом звонке мне домой знают. Кто же будет собственную прослушку‑то палить?

Так что про МИ‑6 промолчу. Это только мои собственные догадки. Ну и тем более я не хочу, чтобы последовала реакция от комитета по тому же типу, как когда мы про интерес ЦРУ ко мне говорили. К чему мне сейчас, чтобы за мной снова ГБ‑эшная наружка ходить стала? Тем более жду, что вот-вот начнут все же меня терзать просьбами до первого января ознакомиться с работой подшефных им предприятий мои коллеги по группировке Захарова. И так уже удивлен, что так долго звонков нет. Если мои догадки верны, и они лихорадочно за собой сейчас все подчищают, то получается, что у них там полный бардак был, раз столько времени нужно, чтобы все хотя бы в относительный порядок привести… Много мне придется поездить по московским предприятиям, и мне точно сейчас хвост от КГБ не нужен.

Ну и опять же, когда слежку за мной от ЦРУ искали, то видимо ничего не нашли. Будь оно иначе, скорее всего Румянцев меня предупредил бы быть осторожнее. Какие же основания у меня думать, что британская разведка — если я правильно понял японского посла, что она мной заинтересовалась — начнёт действовать как‑то иначе, чем американская? Вряд ли. Тем более учитывая, что у американской как раз гораздо больше сотрудников и денег должно быть на разного рода операции. В том числе и чтобы следить за кем‑то вроде меня на улицах Москвы. Значит, если ЦРУ следить не стало со своим огромным бюджетом, то британцам это и подавно в голову не придет…

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Вернувшись домой после разговора с Румянцевым, вспомнил о разговоре с Макаровым и откупорил все три приглашения, что к нам пришли.

— Так, что тут у нас? Бельгийское посольство, немецкое посольство, французское посольство… Так, теперь посмотрим по дням недели: вторник, четверг и пятница.

Ну, тут сразу же всё и понятно. В пятницу у меня самбо — пропускать снова не хочется. Значит, пятницу я Витьке с Машей и предложу. Какое у нас посольство в пятницу? Французское.

Ну что же, вполне себе даже неплохо. Думаю, французы смогут обеспечить интересное времяпровождение на своем дипломатическом приёме, на который попадёт впервые в своей жизни сын первого заместителя министра иностранных дел СССР со своей девушкой.

С утра набрал Витьку и сообщил ему, что он должен поговорить со своими репетиторами, отказавшись от очередных занятий на пятницу, чтобы отвести вечером Машу на дипломатический приём.

Услышав про французскую дипмиссию, он немало вдохновился. Тут же с радостью сообщил мне, что Шадрина обожает французскую культуру и постоянно слушает песни французских певцов. Так что очень удачно вышло, что он сможет меня выручить именно по французскому направлению.

Я ещё раз его поблагодарил за то, что он мне так сильно поможет, а потом сказал ему, что лучше, чтобы он не говорил Маше, что получил приглашение от меня. Витька удивился такой просьбе, и спросил, почему я даю такой совет?