Большой игрок 1 - Эрли Моури

— Да, дорогой. Буду ждать. Очень! — Самгина улыбнулась ему и не стала пытать барона, что такое особенное он задумал на воскресенье. Приняла коробку с модными, очень дорогими туфлями и вдруг попросила: — Не убивайте Рублева! Я понимаю, это дуэль, и может случиться всякое. И конечно, Рублев негодяй. Так унизительно, так злобно оскорбить тебя и меня. Не знаю, что на него нашло! Он никогда таким не был! Честно говорю тебе, Жень! Но все-таки он мой давний друг. Пусть эта дружба теперь в прошлом… — она замаялась, облизнув губы. Ей стало не по себе, при мысли, что Рублева больше не станет. Не только в ее в ее жизни, но не станет Вообще! — Проучите как следует, но не до смерти! — выдавила она сухим горлом.

— Постараюсь, — барон дернул усиками и покосился на хищно ворчавший домкан — стальной конь ждал его. — Ну, мне пора. Жаль, не могу быть с тобой дольше.

«Как же тяжело с ним! — подумала Настя, когда машина барона отъехала от его дома, безжалостно хрустя каменной крошкой. — Никогда не говорит конкретно! Толком не отвечает, когда что-то спрашиваешь! Из него сложно вытянуть обещание. С Сашей совершенно во всем было намного проще. Саша — сама душа. Открытая и добрая — все для меня. Жаль только, что за его душой больше ничего нет, кроме пустых желаний. Ни денег, ни положения. Нет даже хоть какого-то тусклого света».

Она вошла в дом, ответила что-то служанке о дневной прогулке с бароном. Прошла в свои покои и вместо того, чтобы переодеться, села в кресло, закрыв глаза. Сидела так несколько минут, затем притянула один из двух конвертов, лежавших на столе возле лампы. В первом хранилось свежее письмо от мамы. Мама застряла в Иванграде, тешила себя прогулками по набережным Невы и в ближайшие два месяца возвращаться не собиралась. Злобин вцепился в нее своей бульдожьей хваткой — не отпускал. Похоже, мама сама не слишком хотела с ним расстаться. Любовь, надо понимать! Какая же это глупость такая любовь! Да, Злобин богат. Он, видите ли, фабрикант. Мелкий, но фабрикант. Только вот проблема: сам он не краше старого бульдога. Не только внешность, но и повадки у него такие. Настя видела его дважды. Один раз в прошлом году, когда летала дирижаблем в Иванград. Второй, когда общалась с мамой через визирис, который ей ненадолго привозил Карпин вмесите со своим до невозможности щепетильным магом.

Визирис — очень полезная, но дорогая штуковина, состоявшая из пластины черного селенита, каких-то кристаллов, наполненных магией, золотых колбочек и проводов. Через визирис можно увидеть другого человека и поговорить с ним, даже если он находится на другом конце света, например, в Папуа. Визирис стоит, наверное, как треть приличного домкана, и из знакомых Самгиной такую роскошь могли позволить себе немногие. Настя решила, что у нее обязательно будет свой визирис и свой маг, только не такой больной на голову, как магистр Хрустов. Она сама не понимала, зачем зацепилась за эту не столь уж важную мысль с этой штукой, не очень уж нужной ей. Может быть потому, что хотела убежать от мыслей других, которые мучили ее весь день?

Она сегодня слишком много думало о Рублеве. Вот так странно: день провела почти неотрывно с бароном Карпиным, а думала о Рублеве. Даже в тот момент, когда барон целовал ее в беседке, она вспомнила Сашу. Нет, отношения с ними разорваны — с этим как бы все понятно, решительно определено до конца. Но Настя очень не хотела, чтобы их долгие и во многом добрые отношения разорвались именно так! Недавние угрозы Рублева, будто он повесится, если она не вернется к нему, казались Самгиной невероятной глупостью, которая точно не произойдет, то… То теперь настроение барона Карпина, его намерение убить Сашу, никак нельзя не принимать всерьез. Барон в самом деле способен убить ее бывшего воздыхателя. Карпин — очень непростой человек и рядом с ним иногда появляются всякие негодяи. Такое ощущение, что у него есть с ними общие дела.

Воспоминания сегодняшнего утра снова пришли в ее голову, ярко, даже ослепительно до ломоты в висках. Насте показалось, будто она снова видит Рублева, смотрит в его глаза. Глаза очень знакомые, и в то же время совсем другие. Он никогда не смотрел так! Он никогда не говорил так! Ведь она знала его со школы, но не может припомнить ни одного случая, чтобы в Рублев источал столько силы и уверенности! Тем более столько отваги! Да в ком⁈ В Саше⁈ А письмо, которое он написал Карпину!..

Оно лежало рядом на столе. Осталось там, после того как Самгина зачитала его вслух Евгению Филимоновичу. Письмо это тоже стало для нее более, чем неожиданным. Не верилось, что такое мог написать Рублев! Самгина читала его и не верила своим глазам, ведь столь высокого достоинства и уверенности никогда прежде не водилось у Рублева! И Настя с новой силой осознала, что она очень не хочет, чтобы Рублев погиб лишь из-за того, что наговорил неприятные слова ей и барону Карпину.

«Может быть мне съездить к нему?» — спросила она себя, глядя на красные блики на шторе. — «Прийти и воззвать его к здравому смыслу! Попросить, чтобы он одумался и извинился перед бароном! Ведь иначе, люди Карпина его убьют! Точно убьют — уж она знала, кого Женя решил выставить на дуэль вместо себя!»

Она встала, схватила со стола письмо и нервно заходила по комнате. Подумывая, что предлогом ее визита может быть не только ее желание, отговорить Рублева от дуэли, но и… Например, кольцо и серьги. Саша писал несколько дней назад, будто купил их ей в подарок. Наивный, глупый, пылко влюбленный Саша! Он надеялся, что этой ерундой может вернуть ее! Ну какое колечко и серьги⁈ Что-то дешевое, из низкопробного золота или вообще какой-то деревенской алхимии. Такое, что она постеснялась бы примерить, не то что носить! Ведь у него совсем нет денег!

* * *

Весериус все же поступил благоразумно — растаял, но продолжил беззвучно давить мне на мозги:

«Человечек опасный сюда идет! Я уловил его мысли в первый приход! Мысли путаные, но серьезные подозрения, будто хочет тебя убить!»

«Возможно, хочет, — с раздражением ответил я. — Ясно уже, Карпин его прислал. Дуэль у