Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Через пару минут я уже заходил в столовую, где уже заканчивался завтрак.

— Демин тебе особое предложение нужно? — сделано возмутилась наша повариха Рая Леонидовна, когда я подошел за своей порцией. — Скажи спасибо, что твоя манная каша ещё осталась.

— Спасибо, Рая Леонидовна, — улыбнулся я, когда повариха сыпанула мне в тарелку кашу.

Всем было положено по одному половнику, на Рая Леонидовна добавила сверху и выдала мне тарелку вместе со стаканом компота с сухофруктов.

— Кушай Валерочка, ты же на днях посмотришь мне утюг?

— Посмотрю.

Я прошелся взглядом по столовке и нашел Игоря, который сидел совершенно один за столиком. Раньше мы там сидели втроём. Я подошел к столу, положил тарелку с манкой и стакан с компотом и присел рядом с Игорьком.

— Ты где был Валер, я уже практически доел. Опять тебе баб Рая с горкой каши навалила, — он завистливо покосился на мою тарелку с кашей и облизал губы.

— Если хочешь возьми половину, я не особо голоден, — я подвинул тарелку ближе к Игорю.

Тот отказываться не стал и тот час навалил себе несколько ложек манки в тарелку. Повариха хоть и делала манку на воде, но получалось у неё даже вкуснее, чем на молоке.

— Ты где был, случилось что? — поинтересовался Игорь.

Я не стал ходить вокруг да около.

— Лёху видели, за забором трётся с братками.

И я рассказал Игорю то, что накануне мне рассказал Шкет. Игорь ел с каменным лицом, но я видел, как у него под скулами играют желваки.

— Может, вернётся ещё… Лёха у нас, конечно, со своими тараканами… но блин, Валер, я даже не знаю, что думать. Он же не позволил Рашпилю тебе нож дать. Чисто по братски поступил…

— Вернуться можно по-разному, — я не стал отрицать.

Игорь молча продолжил ковырять манку. Потом поднял на меня взгляд. В глазах у него стояла обида. Он всё ещё цеплялся за старую картину, где свой остаётся своим, даже если сорвался.

— Брат, надо с ним пообщаться. Я не верю, что Лёха крыса. Это ж Лёха, наш…

Вот это «наш» меня и резануло.

Игорь с раздражением отбросил ложку на тарелку, так и не доев кашу.

— Не обольщайся, — я медленно покачал головой. — Пока называешь вещь правильно, с ней можно что-то делать. А пока мямлишь про дружбу и случайность, тебя схавают и не заметят.

Игорь смотрел в тарелку, будто искал там другое объяснение, но молчал.

— Так что считаем просто — он больше не свой. А раз так, встречать его надо будет не как потерявшегося, а как хвост, который может привести за собой чужих, — я обозначил свою позицию.

Игорь наконец поднял на меня взгляд.

— Ты его уже похоронил, Валер.

Я не отвел глаз, и ответил сразу:

— Я его не похоронил. Я увидел, куда он пошёл и с кем.

— А если он не к ним? — надавил Игорь, делая шаг ближе. — А если просто не знал, куда деваться? Я тебе говорю, Леха че то нормальное мутил, просто сорвалось…

Мне даже комментировать не пришлось. Игорь осёкся. Но по взгляду было ясно: он всё ещё считал, что я гоню на Лёху напраслину.

Игорь помолчал. Потом нервно отодвинул тарелку от себя.

— Просто все у тебя, Демин. Брата уже в чужие записал. Так проще быть главным?

— Не главным, — я покачал головой. — Живым, Игорек. Мне не проще, а хуже. Просто я не собираюсь держать дверь открытой для того, кто уже вышел через неё сам.

— Сам? — Игорь усмехнулся коротко, зло. — Ты это уже решил за него?

— Это не я решил, а он сделал.

— Ты всё подгоняешь под себя, — зло продолжил Игорь. — Всё у тебя сходится так, как тебе надо.

— Не мне, — холодно возразил я. — Нам. Или ты думаешь, если он вернётся не один, бить будут только меня?

— Я думаю, что если бы ты вывалил Лехе расклад и вообще держал бы его в курсе того, что ты собрался делать, этого бы всего не было, — обиженно процедил Игорь.

— Свой, которому надо всё разжёвывать, уже не свой. За своим следят без напоминаний.

Игорь, насупившись, уже собрался подниматься. Но я придержал его за локоть.

— Сядь я не договорил.

Игорь присел.

— Ты хочешь, чтобы он остался своим, потому что иначе тебе придётся признать простую вещь, — сказал я. — Свой тоже может уйти туда, где ему выгоднее.

Игорь сжал челюсть, перевёл взгляд в сторону и снова вернул его на меня.

— Может, и так, — согласился он. — А может, ты просто слишком быстро решил, кто свой, а кто нет.

— Я решил одно, что пока он снаружи и ведёт себя как наружный, считать его своим я не буду. Когда будет что-то другое — тогда и поговорим.

— Если будет, — бросил Игорь.

— Если будет, — повторил я.

Игорь ещё секунду сидел злой, потом всё-таки поднялся и пошёл относить посуду, так и не найдя, чем ответить. Легче от этого не стало. Между нами только что пролегла первая настоящая трещина. Чертова благодарность за то, что я вытащил его задницу из под удара.

— Демин! — послышался голос Зинаиды. — Чего расселся, бездельник — быстро к директору!

Я поднялся не спеша, взял свой стакан, допил остывший компот и только потом отнёс посуду. Игорь уже стоял у мойки спиной ко мне и не обернулся.

Зинаида ждала у выхода из столовой с видом, будто лично я за одно утро успел сжечь ещё полдетдома и украсть у государства последние казенные простыни. Когда я подошёл, заведующая смерила меня долгим взглядом, развернулась и пошла по коридору, даже не проверяя, иду ли я следом.

До кабинета директора мы дошли молча. По пути навстречу попались двое мелких, и оба инстинктивно прижались к стене, пропуская нас. Один ещё и посмотрел на меня так, будто хотел что-то спросить, но не решился.

У двери кабинета Зинаида остановилась, постучала костяшками и, не дожидаясь ответа, открыла.

— Демин.

Я вошёл.

Евгений Ильич листал какую-то тонкую папку и поднял на меня глаза не сразу. Потом снял очки, аккуратно сложил их на стол и кивнул на стул.

— Присядь, Валера.

Я сел.

Зинаида осталась у двери, но директор даже не повернул к ней головы.

— Свободна.

Заведующей это не понравилось. Я услышал по паузе. Но спорить Зина все таки не стала. Дверь за ней закрылась, и в кабинете стало тихо.

Директор ещё пару секунд смотрел в папку, потом поднял взгляд на меня.

— Формально, Демин, у меня сейчас нет оснований тебя прижимать.

Я промолчал.

— К