Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— К тому, — директор усмехнулся одним углом рта, — что я не слепой. И не первый год здесь сижу. Мне даже не надо ловить тебя за руку, чтобы видеть, что после этой ночи расклад в спальне поменялся.

Вот теперь мы дошли туда, куда и должны были. Директор сложил пальцы домиком, посмотрел на меня поверх них и заговорил медленнее:

— Ты каким-то образом сделал то, что многим до тебя не удавалось. Объединил неудачников. Тех, кто раньше тут давили поодиночке, — продолжил он. — Ты их собрал. И это, Демин, проблема.

— Для кого? — спросил я.

— Для любого казенного учреждения, где одна неформальная власть вдруг сменяется другой.

Директор выдвинул ящик стола, достал пачку «Примы», покрутил в руках, но закуривать не стал. Только положил паку обратно. Значит, нервничал сильнее, чем хотел показать.

— И не надо строить из себя невинность, — сказал он. — Мне уже доложили достаточно.

— Кто?

Он посмотрел на меня без раздражения, почти лениво.

— Неважно.

— Для меня важно.

— А для меня нет, — отрезал он. — Потому что дело не в именах, а в самой наметавшейся тенденции. Кто-то против тебя говорил. Кто-то за тебя молчал. Кто-то мямлил. Но общая картина мне понятна и без фамилий.

Я чуть подался вперёд.

— Картина такая, — продолжил директор. — Твои пацаны тебя не сдают. Даже те, от кого я ждал, что дрогнут и те, кого можно было бы расколоть страхом или обидой. Более того, — тут он сделал паузу, — Рашпиль молчит.

Вот это было важнее всего. Значит, ментовского хвоста пока не будет.

— Как в рот воды набрал, — продолжил директор. — Ни на тебя не показывает, ни на других. Это тоже хороший такой показатель.

— Может, понял что-то, — хмыкнул я.

— Не льсти себе. Такие, как он, редко понимают… Но сути это не меняет.

Ильич поднялся из-за стола, обошёл его и встал у окна. Во дворе было солнечно и двое мелких тащили куда-то ведро, расплёскивая воду по асфальту.

— У нас времени нет, Демин, — сказал он уже глядя наружу. — Совсем нет.

Теперь стало интересно.

— На что нет?

Директор повернулся ко мне.

— На долгие разборы, внутренние перестановки и всю эту вашу подростковую геополитику.

Я промолчал. Он сам подходил к главному.

— Саша Бдительный остаётся в СИЗО, — сказал директор.

Просто так таких не держат. Значит, наверху сцепилось серьёзнее, чем обычная уличная возня.

Я вскинул бровь.

— Надолго? — спросил я.

— Достаточно надолго, чтобы все вокруг начали шевелиться. Недостаточно надолго, чтобы ты расслабился.

Ильич вернулся к столу, сел и посмотрел на меня.

— У тебя есть месяц, чтобы подготовиться.

Я не переспросил. Хотел, чтобы Ильич сам расшифровал свою игру.

— Потому что когда его выпустят, — сказал директор, — сюда полезут не только старые хвосты. Снаружи уже заинтересовались тем, что произошло. И тобой заинтересовались тоже.

— Кто именно?

Ильич пропустил вопрос мимо.

— Считай, те, кому не нравится, когда внутри детдома кто-то без разрешения начинает собирать людей. И те, кому, наоборот, интересно посмотреть, что из тебя выйдет.

Вот это уже было честнее.

— Вы мне это зачем рассказываете? — прямо спросил я.

— Затем, что мне не нужен здесь второй пожар. И третий тоже. Не нужен ножевой цирк, беготня по ночам, визиты милиции и разборы с районо. Особенно не нужны люди с улицы, которые решат, что в моём детдоме можно вербовать себе молодняк.

Он постучал пальцем по столу.

— Я хочу, чтобы у меня не развалился детдом, — отрезал Ильич. — А кто там у вас что держит — это уже ваши внутренние пляски. После Рашпиля внутри пустота. Пустота долго не стоит. Её или берут, или в неё заходят с улицы. Только не строй из себя взрослого раньше времени, — поморщился он. — Ты сейчас стоишь на тонкой доске над ямой. Просто я тебе честно говорю, где она треснута.

Я поднялся со стула.

— Разговор закончен?

Ильич тоже встал, но ближе не подошёл.

— Иди, Валера. Времени у тебя мало.

Я вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.

Теперь у меня на руках было не ощущение, а фактическое подтверждение. Меня не сдали. Даже Рашпиль промолчал. Значит, внутри я уже стоял крепче, чем думал. Но одновременно это означало и другое: снаружи времени почти не осталось.

В коридоре стояла Зина, подживающая конец моего разговора с Ильичом.

— Не расслабляйся, Демин, — прошипела она. — Сейчас придёт инспектор. И вот с ней ты уже так просто не выкрутишься.

Глава 11

Мы стояли у стены: я, Игорь и Клёпа. Коридор был узкий, залитый жёлтым светом пыльных плафонов. Краска на стенах местами пошла пузырями, а под подоконником валялась старая облезлая батарея, которую поменяли.

Игорь стоял мрачный. Клёпа, наоборот, старался выглядеть прилично — подбородок приподнят, руки по швам, но глазки бегают. Я стоял спокойно, гипс тянул руку вниз, но это было не то, о чём сейчас стоило думать.

Зинаида собрала нас у своего кабинета ещё до приезда инспектора. Разбираться она не собиралась. Ей нужно было сделать так, чтобы ничего не полезло наружу.

— Слушаем сюда, бездельник, — отрезала она. — Рашпиль упал. Никакой драки не было. Никакого ножа не было. Никто ничего не видел. Всем все ясно?

Клёпа буркнул что-то себе под нос, не то «ага», не то просто воздух из себя выпустил.

— Не «ага», Клепцов, а ясно, Зинаида Игоревна, — возмутилась заведующая. — Кто начнёт самодеятельность, тот первым пойдёт к директору. И уже не на разговоры. Так что все стоим здесь. Никто никуда не расходится. Шаг в сторону приравнивается к побегу! Кто уйдёт — без ужина останется. Я пошла встречать инспектора.

Сказала и пошла по коридору. Каблуки отстучали за поворотом и почти сразу стихли.

Едва Зина скрылась, Клёпа сразу пополз вбок. Я шагнул и перекрыл ему проход.

— Куда?

— В сортир. Чет на клапан придавило.

— Нет, — сказал я. — Ты хочешь первым добежать до инспекторши и отскочить.

Клёпа тут же взвился.

— Да че ты несёшь? Я ваще ни при делах так то.

Он попробовал обойти меня сбоку, но я снова перекрыл ему проход.

— Стоять бояться.

Игорь всё понял сразу.

— Он че, крысануть решил?

Клёпа дёрнулся уже на него, но вовремя одумался.

— А че я должен за вас отвечать? Это вы ночью кашу заварили. Ты с ним Рашпиля валил, не я.

Игорь сразу сгреб пацана за грудки.

— Отпусти, — сказал я и положил ладонь Игорю на запястье.

Он разжал пальцы и толкнул Клёпу обратно к стене. Я шагнул к нему, обнял за плечи и сказал почти ласково:

— В малолетку хочешь, да