Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Первым же утром Таллис отвез меня в поселение – забрать оставшийся багаж, снятый с грузового отсека.

– Риф Мюрак, – показал он, когда доисторический вездеход, разминая ржавыми гусеницами блестящие пески, поравнялся с домами, оставив далеко позади ожерелье мертвых лавовых озер с километровыми диаметрами, испещренных оспинами следов от метеоритных дождей. Впереди, разбавляя однородный пейзаж, высились плоские крыши цехов и подпорки буров для добычи породы. – Вам, наверное, сказали, что тут у нас один-единственный рудник, один склад и радиомачта. По последним доверительным подсчетам, общее число жителей планеты – семь человек.

Я не ответил – молча разглядывал техногенный пейзаж вокруг, порядком потрескавшийся от жары и ее перепадов. Четыре утра по местному времени, ночь еще не успела стать днем, а температура воздуха уже едва ли переносимая. Мы ехали, подняв защитные противосолнечные экраны, за нашими спинами утробно рычал кондиционер.

– В субботу вечером здесь делать нечего, – невесело протянул я. – И это все?

– Есть еще термальные штормы. Средняя отметка в полдень – 70 по Цельсию.

– В тени?

Таллис хмыкнул.

– А у вас чувство юмора на месте. На Мюраке, не забывайте, никакой тени нет и в помине. За полчаса до полудня градус начинает наращивать две позиции в минуту. Если останетесь в такое время снаружи – можете считать, подписали себе смертный приговор.

Одним словом, Риф Мюрак производил впечатление повального запустения и уныния. В цехах позади главного склада рокотали рудодробильные автоматы и погрузчики. Таллис познакомил меня с агентом компании, нелюдимым старцем по фамилии Пикфорд, и парочкой молодых инженеров, монтировавших новый влагосборник. Разговоры со мной никто водить не стал даже приличия ради – покивали и разошлись; нам осталось только погрузить остатки моего багажа и отчалить.

– Какие все замкнутые, – посетовал я. – Что они добывают?

– Тантал и ниобий. Редкоземельные металлы. Только все это – баловство. Процент содержания этого добра настолько низкий, что лично я не понимаю, какой смысл вообще здесь что-то разрабатывать. Все прельщаются низкой стоимостью лицензии… а потом отказываются признать, что дали маху. Что ж, я им от всей души желаю окупиться хоть на цент.

– Отсюда, наверное, когда улетают – выдыхают. А что вас так надолго задержало?

– Если начну рассказывать, останусь тут еще лет на пятнадцать. Если же вкратце – мне просто нравятся всякие кратеры, пустоши и пустыни. – Поняв по моему лицу, что столь уклончивый ответ меня не устроит, Таллис вдруг зачерпнул с сиденья горсть серого песка, поднял руку и просеял песок сквозь пальцы. – Замечательная архейская глина, глубинные породы. Если на такую плюнуть, никогда не предугадаешь, чем это обернется. Поймете ли вы меня, если я скажу, что ждал, когда здесь пойдет дождь?

– Здесь может пойти дождь?

– Через два миллиона лет – вполне, – с серьезным видом ответил Таллис. – Такие прогнозы мне сделал один залетный ученый.

Тогда мне в голову и закралось подозрение, что он попросту утратил связь с реальным временем. Обычно человек под влиянием длительного одиночества ищет себе отвлечение – разгадывает судоку, ведет дневник снов, вырезает поделки из дерева. Похоже, ничем подобным Таллис не занимался, упиваясь одним лишь созерцанием песков из окна своего неуютного трехэтажного жилого ящика, возведенного рядом с витком магистрального охладителя. Это напоминало самую настоящую одержимость – так он мог просиживать дни и ночи напролет, разглядывая сотни мертвых вулканов, чья окраска с течением дня менялась от желтого к фиолетовому. Что-то в этом было и от ожидания – но чего, в таком случае, Таллис ждал?

Примерно за неделю до его отлета мне удалось кое-что выяснить. Я помогал ему со сбором скудных пожитков – мы расчищали маленький склад вблизи телескопа. В полумраке у дальней стены, среди старых вентиляторов, гусеничных рулонов и ржавых инструментов, отыскались автономные терморегулируемые скафандры, больше напоминавшие два больших серебристых мусорных мешка.

– Неужто приходилось пользоваться? – спросил я Таллиса, представляя себе мрачные последствия поломки генератора.

Он покачал головой.

– Их оставила исследовательская группа, работавшая на вулканической гряде. Из того, что лежит в хранилищах, можно устроить целый лагерь – если вдруг надумаете посвятить выходные сафари.

Сказав это, Таллис выжидающе застыл у двери. Я в последний раз мазнул лучом фонаря по здешним нагромождениям и хотел было выключить его, когда неожиданно что-то ярко блеснуло. Я пробрался через завалы и увидел маленькую – полметра в диаметре и сантиметров тридцать высотой – округлую алюминиевую коробку с батарейным питанием, термостатом и переключателем температурного режима. Типичный образчик снаряжения дорогостоящей, с размахом предпринятой экспедиции – вероятно, походный бар или компактная сушилка для нижнего белья. На крышке было оттиснуто золотом: ЧФН.

Таллис отступил от двери.

– Что это? – резко спросил он, наведя на ящик и свой фонарь.

Мне следовало оставить все как есть, но прозвучавшее в голосе Таллиса явное раздражение заставило меня поднять ящик и вынести его на свет.

Я сдул пыль, отомкнул вакуумные запоры и снял крышку. В ящике лежали мелкий магнитофон, ленты и телескопический микрофонный «журавль», тут же взвившийся в воздух и закачавшийся у меня перед глазами. Устройство было дорогим – уникальная, сделанная по спецзаказу игрушка; кем бы ни был ее владелец, она обошлась ему фунтов в пятьсот без учета инфляции.

– Прекрасная работа! – Я надавил на платформу-основание, и та мягко закачалась. – И воздушная подушка в сохранности.

Я пробежал пальцами по индикатору расстояния и избирательной шестиканальной воспроизводящей головке. Не обошлось здесь и без акустической ловушки – полезного устройства, настраиваемого на любой порог шума, вплоть до шелеста трения друг о друга мушиных лапок.

Ловушка сработала. Только я хотел посмотреть, что же записалось, как заметил: меня опередили. Лента была вырвана, да так грубо, что одна катушка даже слетела, остались лишь разлохмаченные концы пленки.

– Кто-то очень спешил. – Я захлопнул крышку и протер рукой золотые инициалы. – Эта вещица, должно быть, принадлежит одному из исследователей. Не хотите отослать ему?

Таллис задумчиво смотрел на меня.

– Нет. К сожалению, оба члена группы здесь погибли. Около года назад.

Он рассказал мне о случившемся. Два геолога из Кембриджа договорились с Институтом, что Таллис поможет им разбить лагерь в десяти милях от обсерватории, в вулканических джунглях, где они собирались работать год, занимаясь анализом коры планеты. Собственный транспорт им не полагался, поэтому Таллис самолично перевез все снаряжение.

– Условились, что я ежемесячно буду подвозить им батареи, воду и провиант. Сперва все шло хорошо. Обоим было за шестьдесят, но жару они переносили хорошо. Оборудование работало, а на экстренный случай у геологов был аварийный передатчик. Всего я видел их трижды. Когда