Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

я приехал в четвертый раз, то никого не застал. По моим оценкам, они отсутствовали в лагере уже около недели. Передатчик был исправен, оставалось много воды. Я предположил, что они вышли на сбор образцов, заблудились и были убиты жарой.

– Тел не обнаружили?

– Увы. Я искал, но в вулканических джунглях рельеф поверхности меняется буквально ежечасно. Я известил Институт. Два месяца спустя с Цирцеи прибыл инспектор и посетил со мной лагерь. Он констатировал их гибель, велел мне разобрать оборудование и хранить его здесь. Ни родственники, ни друзья геологов за их личными вещами не обращались.

– Грустная история, – сказал я и отнес ящик с магнитофоном на склад.

Мы вернулись в свое жилище. До полудня оставался час, и параболический солнечный отражатель над крышей сверкал как чаша, залитая до краев лавой.

– На что они надеялись? Чей голос пытались записать в вулканических джунглях? – спросил я Таллиса. – Акустическая ловушка сработала.

– Не знаю. – Таллис пожал плечами. – По-вашему, это что-то значит?

– Мне просто любопытно. Странно, что их смерть не расследовалась основательно.

– Вы забываете, что перелет сюда с Цирцеи стоит восемьсот фунтов, а с Земли – более трех тысяч. Экспедиция была частная. Кому взбредет в голову тратить деньги и время, чтобы доказать очевидное?

Я хотел узнать подробности, но последняя фраза Таллиса красноречиво положила конец этому разговору. Мы молча пообедали, а потом отправились на обход солнечных батарей, заменять сгоревшие термопары. Исчезнувшая магнитофонная лента и две смерти наводили на подозрения; оба факта явно были связаны между собой.

В последующие дни я наблюдал за Таллисом более внимательно, надеясь разобраться в окружавшем его ореоле таинственности, – и обнаружил то, что вызвало у меня крайнее удивление. Как бы между делом я поинтересовался его планами на будущее. В ответ Таллис пробурчал нечто невразумительное об отпуске, явно первое, что пришло на ум. Похоже, о будущем он не думал. В последние перед отлетом дни все его внимание сосредоточилось на вулканических джунглях. От зари до поздней ночи он просиживал в кресле, безмолвно глядя на мертвую панораму рассыпающихся скал, мыслями витая где-то далеко-далеко.

– Когда вернетесь? – спросил я полушутливо, гадая, зачем тогда он покидает Мюрак.

Таллис принял вопрос всерьез.

– Не думаю возвращаться. Пятнадцать лет – срок немалый; вряд ли можно просидеть непрерывно на одном месте больше. Так можно и корни пустить.

– Непрерывно? – перебил я. – Но вы же летали в отпуск?

– Нет, и не собирался. Мне было некогда.

– За пятнадцать лет – некогда? Вы же просто сидите здесь и ждете незнамо чего. Может, откроете свой секрет?

Таллис слабо улыбнулся, хотел было ответить, но передумал.

Оставалось еще множество вопросов. Действительно ли погибли геологи? Может, они вернутся или подадут какой-то знак? Чего все-таки ждал Таллис? Глядя, как он меряет шагами комнату в то последнее утро, я был почти уверен, что он хочет сообщить мне нечто важное. То и дело Таллис всматривался в пустыню, оттягивая отлет, пока космопорт не объявил тридцатиминутную готовность. Садясь в вездеход, я почти был готов к тому, что из вулканических джунглей вот-вот выскочат, стеная и требуя отмщения, призраки геологов.

Мы прощались. Таллис осторожно тряс мою руку.

– Вы правильно записали мой адрес? Уверены? – По каким-то причинам, идущим вразрез с моими первоначальными подозрениями, он предпринял все меры к тому, чтобы и Институт, и я легко могли найти его.

– Не беспокойтесь, – заверил я. – Я дам вам знать, если пойдет дождь.

Таллис хмуро посмотрел на меня.

– Только не ждите слишком долго. – Его взгляд устремился мимо меня к южному горизонту, сквозь песчаную дымку к безбрежному хаосу вершин. – Два миллиона лет – срок немалый, – добавил он.

У самого трапа я взял его за руку.

– Таллис, – тихо произнес я, – чего вы все время ждали? Там что-то есть, да?

Он отпрянул и как-то весь сразу подобрался.

– Что? – буркнул он, взглянув на часы.

– Вы всю неделю собираетесь мне признаться, – настаивал я. – Ну же, давайте!

Таллис мотнул головой, буркнул что-то о жаре и поспешно занял шлюзовую камеру.

Я закричал ему вслед: «Там два геолога!» – но тут взревела сирена пятиминутной готовности. Когда она стихла, Таллис уже исчез, а экипаж задраил пассажирский и грузовой люки.

Я стоял на краю космопорта, пока корабль проходил предстартовую проверку, и злился на себя за то, что дотянул с расспросами до последнего момента. А через полчаса Таллиса на планете уже не было.

Шли дни, и думы о Таллисе отодвигались на задний план. Я постепенно обживался в обсерватории, старался организовать свой быт так, чтобы время текло незаметно. Почти каждый вечер ко мне заходил Мейер, металлург с рудника, – забыть о смехотворно малой добыче и поиграть в шахматы. Это был крупный мужчина лет тридцати пяти, ярый неприятель климата Мюрака и вообще всего, что было связано с планетой. Немного простодушный, пожалуй, но после Таллиса его присутствие хоть как-то меня развлекало.

Мейер пересекался с Таллисом всего раз и ничего не слышал о гибели двух геологов. Хмурый старик Пикфорд, представитель компании, был единственным, кто знал о погибших, но время не пощадило и его воспоминаний.

– Торговцы, вот кто они были, – заявил он мне, попыхивая трубкой. – Таллис им помогал с тяжелыми работами. Зачем только явились?.. Нашли, где продавать свои книги!

– Книги?

– Полные ящики! Вроде бы Библии.

– Наверное, справочники, – уверенно поправил я. – Вы их видели?

– Ясное дело! – проворчал Пикфорд. – Разукрашенные, дорогие, в переплетах… – Он резко дернул головой. – Говорил ведь им, что не выгорит здесь!

Видно, Таллис и те двое разыграли Пикфорда, выдав специальную литературу за коммерческую. Ученые шутят, ничего нового. Юморок все тот же, специфический и мало кому понятный. Я бы и не заострил на этом внимание, не волнуй меня так Таллисовы карты – порядка двадцати, составленные из полумиллиона снимков вулканических джунглей с воздуха с радиусом обхвата в двадцать километров от обсерватории. На одной из них были отмечены лагерь геологов и возможные маршруты подъезда к нему на вездеходе. Быть может, я раздувал проблему из ничего – доверялся бессмысленным меткам на картах, которые могли означать все что угодно, а никак не места захоронений. Почему-то мне казался не подлежащим сомнению тот факт, что Таллис никак не причастен к смерти геологов. Меня, скорее, влекло окружающее его фигуру приятное ощущение тайны.

На следующий день, попросив Пикфорда, чтобы отслеживал мои перемещения по радио на всякий пожарный случай, я, запасшись сигнальной ракетницей, выдвинулся в путь на вездеходе. Ехал я засветло, строго придерживаясь отмеченного на карте маршрута. За моей спиной неспешно вращался телескоп, неустанно записывающий