Системный Кузнец XI - Ярослав Мечников

все претенденты под присмотром… — Он щёлкнул пальцами. — Гильдия тебя вычеркнет навсегда. И это в лучшем случае. Упрутся рогами — а они умеют, поверь — и ни один Грандмастер потом не подпишет тебе допуск. Четырёхсотлетние традиции, авторитет Совета Искр, все эти их «нельзя», «не положено», «прецедент».

Охотник сел обратно. Стул крякнул.

— А в худшем… Трибунал. Военное время, чрезвычайное положение, присвоение ценностей из недр вулкана. Могут и к прикончить, если совсем озвереют. Хотя, — он скривился, — скорее всего, просто впрягут в упряжку. Поставят к горну и заставят молотить сутками без перерыва, пока война не кончится. Без статуса, без прав, без имени. Рабочая скотина с молотом. Если смогут заставить, конечно. Все таки с восьмой ступенью все становится несколько труднее.

Я посмотрел на Брока спокойно, как на человека, которому говоришь то, что решил окончательно.

— Я сам буду решать, что мне делать. Впредь и всегда.

Голос вышел ровный и негромкий.

— Больше никто не загонит меня туда, где я уже был — ни Гильдия, ни Совет, ни трибунал, ни война. Хватит.

Брок долго смотрел на меня. Что-то менялось в его лице медленно, как цвет металла при нагреве. Ушла прищуренная цепкость торгаша-переговорщика. Проступило другое — глубокое, почти отцовское.

— Ты стал суровее, Кай, — сказал он тихо. — Стал суровее.

Помолчал. Открыл рот, закрыл. Пальцы легли на колено, сжались и разжались.

— И ещё…

— Что?

Брок отвёл взгляд. Посмотрел на оплывший огарок свечи, на тонкую ниточку дыма, поднимающуюся от почерневшего фитиля.

— Ничего. Просто… будь осторожнее с этим. — Кивнул на камень в моей руке. — Такая сила может повести не туда. Видал я, как люди менялись, получив разом больше, чем могли унести. Хорошие люди.

— Она пойдёт туда, куда нужно, Брок.

Сказал это без нажима. Просто как факт.

Брок посмотрел мне в глаза. Потом кивнул коротко.

— Лёд и Огонь.

Голос Алекса прозвучал из полутьмы. Парень поднялся с края кровати, стоял прямо, руки сцеплены за спиной.

— Лёд и Огонь, — повторил он, глядя на камень. — Тебе нужна будет моя помощь, Кай.

Я посмотрел на него. Худое лицо, впалые щёки, тени под глазами. Пять лет он просидел в своей лачуге над колбами, латая мои каналы по капле в день. Пять лет.

— Опять? — Я улыбнулся первый раз за этот вечер.

— Иначе будет трудно, сам понимаешь. Инь-Ци такой плотности и возраста… — Алекс чуть прищурился, мысленно уже перебирая составы. — Без термостабилизатора твой Горн сожрёт ледяное ядро за два дня, и вместо интеграции получишь взрыв в меридианах. Нужны порошки. Кое-что у меня есть, остальное придётся найти.

— Да, — сказал я. — Твоя помощь нужна.

Брок хлопнул ладонями по коленям и встал. Стул отъехал назад, скрежетнув ножками по полу.

— Ладно, — сказал он. — Сидите здесь. Не высовывайтесь. Дверь никому не открывайте, кроме меня.

Он шагнул к двери, остановился и полуобернулся.

— Есть у меня одно соображение. Место на восточном склоне, за Железным Лесом. Старая штольня, заброшенная ещё до моего приезда. Кренн упоминал вскользь — мол, там даже крысы не живут, потому что порода фонит Ци так, что шерсть дыбом. Для тебя в самый раз. Но за доступ и молчание, возможно, придется заплатить — надёжное место стоит надёжных денег.

— Деньги будут, — сказал я.

— Вернусь до рассвета. Постараюсь.

Брок посмотрел на меня ещё раз долгим и тяжёлым взглядом, в котором мешались тревога, уважение и что-то похожее на зависть. Потом развернулся и вышел. Дверь закрылась. Массивный замок щёлкнул.

Шаги по коридору. Скрип лестницы. Тишина.

Мы остались втроём.

Алекс молча сел обратно на кровать, вытащил из-за пазухи огрызок грифеля и клочок бумаги и начал что-то быстро записывать, бормоча под нос: «…серный цвет — есть, корень аконита — есть, а вот охлаждающую основу где брать…»

Я повернулся к Ульфу.

Великан сидел на своём табурете неподвижно. Деревянная рыбка лежала на широкой ладони, и большой палец уже не двигался — замер на полпути вдоль плавника. Светлые глаза смотрели на меня, и в них была тревога — тихая, глубокая.

— Ульф?

Он моргнул.

— Вижу, старина. Вижу, что беспокоишься.

Великан не шевельнулся. Только пальцы чуть сжали рыбку, как живую.

Я встал, подошёл к нему и сел рядом. Ульф огромный — даже сидя он возвышался надо мной на полголовы.

— Кай хороший, — сказал я негромко. — И Кай останется хорошим. Слышишь? Просто…

Помолчал, подбирая слова. С Ульфом нельзя говорить как с Броком — хитро, через расчёт и выгоду. С ним нужно говорить так, как есть.

— Просто Кай больше не хочет быть слабым. Не хочет, чтобы деревню отдавали тварям на растерзание, не хочет, чтобы гибли люди, которых мог бы защитить, если бы был сильнее.

Имена упали в тишину, как камни в колодец.

— Кай не хочет, чтобы им помыкали, а потом бросали в яму за то, чего он не делал. Не хочет бежать. Не хочет прятаться. Кай хочет ковать лучшие вещи на свете — такие, которые будут служить тем, кому они по настоящему нужны, а не тем, кто приказывает.

Я положил руку ему на плечо — широкое, твёрдое и горячее, как нагретая наковальня.

— Ты меня не потеряешь, старина. Слышишь?

Ульф молчал. Смотрел на меня светлыми и ясными глазами — долго, пристально, словно искал что-то в моём лице.

Потом уголки губ дрогнули.

— Ульф верит Каю, — сказал он тихо. Бас прокатился по комнате, отразился от стен. — Кай останется хорошим.

Алекс поднялся. Сунул грифель за ухо, клочок бумаги в карман куртки. Подошёл к окну, отодвинул ставень на палец и посмотрел наружу. Отсвет огней лёг ему на скулу рыжей полосой.

— Огонь и Лёд, — произнёс он вполголоса. — Сотни лет кристаллизации. Инь-ядро такой плотности я видел только в трактатах, и то на гравюрах.

Повернулся.

— Я не смогу быть рядом всё время, Кай. В Святилище у меня смена с рассвета, и если исчезну без объяснений — потеряю доступ. Но кое-что подготовлю заранее.

Пальцы с въевшимися пятнами забегали по воздуху, словно перебирали невидимые склянки.

— Корень аконита у меня есть, серного цвета хватит дней на пять. Охлаждающую мяту придётся купить — здесь, на острове, её выращивают в горшках при Цитадели, достану через одного из подмастерьев. Нужен ещё бычий желчный камень для связки, но это найду.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло то профессиональное спокойствие, которое всегда появлялось, когда Алекс переключался из человека в алхимика.

— Сделаю порошки. Семь мерных доз, на каждый день. Принимать через час после начала сессии поглощения. Они будут сбивать пиковый холод Инь-Ци и не давать