Системный Кузнец XI - Ярослав Мечников

Пауза.

— Все, кроме тебя.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты понимаешь, как я сейчас выгляжу перед Советом? Мой претендент. Мой. Тот, за которого я ручался лично, которого привёз через полконтинента, ради которого поставил на кон остатки своего имени в этих стенах. Исчез с ценностью Гильдии в кармане посреди военного положения.

Голос оставался ровным, но Горн в животе почувствовал, как за этой ровностью ворочается что-то раскалённое.

Я подождал, пока тот закончит. Торопить Лоренцо в таком состоянии не стоило.

— Сядь, Лоренцо.

— Я постою.

— Тогда хотя бы дыши ровнее. Ты фонишь так, что Грипп внизу, наверное, уже чайник кипятит.

Лоренцо дёрнул щекой.

Я сел на край кровати. Положил ладони на колени. Говорить нужно спокойно, без нажима и оправданий, как с человеком, которому должен и который имеет право злиться.

— Ты прав. Я нашёл камень. Нашёл сам, в каверне, куда до меня четыреста лет никто не совался. Под завалом, в темноте, без инструментов, верёвки и факела. Вырубил его киркой из базальта — вот и все.

Лоренцо молчал и слушал.

— И там же, в тех штольнях, я нашёл кое-что ещё. Двоих. Наёмники в масках, практики пятой-шестой ступени, с поисковыми техниками. Они работали на Валерио. Притащили ему эталонный образец на блюдечке, чтобы сынок Мариспорта сдал его Совету с чистой совестью и красивой улыбкой.

Лоренцо нахмурился. Морщины на лбу прорезались глубже.

— Слышал, — сказал он глухо. — Октавио упоминал, без имён и доказательств. Мутная история.

— Мутная, — согласился я. — Потому что никто не хочет её прояснять. Я указал Совету на тайный лаз. И что? Валерио всё ещё претендент наверняка. Наёмников тоже наверняка никто не ищет. А мне предложили сдать камень и молчать. Контроль ущерба.

Тишина. Молоты за стеной.

Лоренцо потёр переносицу двумя пальцами.

— Это не повод бросать всё, Кай. Неприятно — согласен. Гадко — да. Но ты сам видел, как работает мир. Думал, на Иль-Ферро по-другому?

— Думал может быть.

— И обжёгся.

— Скорее убедился в том, что уже знал.

Лоренцо опустил руку. Посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Личную и старую.

— Испытания сейчас приостановлены, — сказал он тише. — Война. Совету не до набора. Но то, что ты не явился в Цитадель… Это не мелочь, Кай. Гильдмастера расценивают это как дерзость или бегство.

— Понимаю.

— Понимаешь?

— Понимаю.

Повисло молчание.

Я посмотрел на Лоренцо прямо.

— Послушай. Ты помог мне. Без тебя я бы не попал на остров, не прошёл через шторм, не восстановил каналы. Всё это — правда, и я верну этот долг. Но вернуть его так, как тебе хотелось бы — через клеймо Гильдии, через мою печать на твоём отчёте перед Советом — я не смогу. Это нужно принять.

Лоренцо стоял неподвижно. Лицо застыло. Только пальцы правой руки чуть подрагивали у бедра — единственный признак того, как сильно он сейчас себя сдерживает.

— И что ты собираешься делать? — спросил он.

— Не могу сказать.

Лоренцо закрыл глаза. Открыл. Вздохнул длинно и медленно, выпуская остатки жара через ноздри.

— Ладно. — Голос стал глуше. — Хорошо. Ты взрослый человек, Кай. Давить на тебя не стану, обещал — значит обещал.

Он помолчал.

— Но знай — этот выбор может закрыть двери, которые больше никогда не откроются. Гильдия не прощает тех, кто ушёл, взяв с собой то, что она считает своим.

— Знаю. И тем не менее — мой выбор.

Лоренцо постоял ещё мгновение, потом тяжело опустился на стул. Дерево скрипнуло. Он положил руки на колени, уставился в пол.

Молотки стучали. Свет в щели ставен стал ярче — солнце поднималось.

— Ты уезжаешь с острова? — спросил он, не поднимая головы.

— Не могу сказать. Но я вернусь. Скоро.

Лоренцо поднял глаза.

— Совет не оставит это без последствий. За камень придётся ответить. Нельзя обвести Гильдию вокруг пальца и думать, что это сойдёт с рук.

Я усмехнулся.

— Как показала практика, Лоренцо, обвести можно. Если бы я не наткнулся на тех двоих в штольнях, никто бы о них и не узнал. А может, кто-то и знал. Может, так и было задумано. Своим — всё, чужим — правила.

Я качнул головой.

— У меня были представления о гильдиях, Лоренцо. О баронствах, о кланах. Были когда-то. Что это — про мастерство, про общее дело, про честь ремесла. Знаешь, когда они рассыпались? Не здесь. Давно. Любая организация, которая достаточно долго стоит на одном месте, начинает думать только об одном — как удержать то, что имеет, и приумножить. Какими бы чистыми ни были намерения тех, кто её строил.

Лоренцо слушал молча. Не кивал, не спорил. Что-то менялось в его лице медленно, как тень от облака ползёт по склону горы.

— Обещай мне одну вещь, — сказал он наконец.

— Зависит от вещи.

— Что вернёшься. Я поговорю с Советом, попробую сгладить. Мне поверят или нет — это другой разговор, но попробую. Обещай, что вернёшься.

Я посмотрел ему в глаза. Багровые отсветы рунной татуировки на его предплечье мерцали сквозь ткань манжеты. Усталый человек, который поставил на меня всё, что у него оставалось. И которого я сейчас подвёл.

— Я вернусь, Лоренцо.

Он посмотрел на меня долго. Искал что-то — ложь, сомнение или трещину.

Кивнул и поднялся.

— Больше мне нечего сказать.

Пошёл к двери. Остановился на пороге, обернулся. Хотел что-то добавить — я видел, как дрогнули губы. Передумал. Вышел. Дверь закрылась мягко.

Шаги по коридору. Скрип лестницы. Тишина.

Я стоял, глядя на закрытую дверь.

Сдаст?

Вопрос лёг на язык привычно, как привкус железа после долгой работы у горна. Лоренцо — человек чести, но Лоренцо — человек, которому нужно вернуться к Великому Горну. Это его цель, его мечта, его последний огонь. И я только что выбил из-под этого огня опору.

Что сделает отчаявшийся мастер, когда единственный слиток, на который он рассчитывал, выскальзывает из клещей?

Может сдать, может промолчать, может пойти в Совет и сказать: «Я не знаю, где он». А может сказать: «Он в 'Доме Путника", комната на втором этаже, замок щёлкает громко».

Доверять стало трудно. Не потому что люди плохие, а потому что у каждого свой горн, и каждый кормит его тем топливом, которое есть под рукой.

Повернулся к Ульфу.

Великан сидел неподвижно и смотрел на меня ясными глазами.

— Мне нужно спуститься к Гриппу, — сказал я негромко. — За деньгами. Посиди пока здесь.

Ульф кивнул.

Лестница скрипела под ногами. Внизу пахло воском, кислым вином и старым