Ответный ход - Анна Кондакова

Это всё было замечательно, но после получения каждого нового ключа, как и обещал учитель Равен, нам приходилось биться в командах «двое против двоих».

Каждый раз на полигон являлась Изольда со своей Кали и начиналась схватка, порой очень серьёзная.

Правда, теперь нам строго запрещалось калечить титанов соперника, поэтому мы обходились базовыми атаками и базовой защитой, зато лучше стали взаимодействовать друг с другом в команде.

Данте и Изольда больше не оскорбляли друг друга — у них просто не было на это ни сил, ни желания. Перемирие Изольды и Саваж тоже пока продолжалось — они, как и прежде, ненавидели друг друга, сторонились общения, даже во время тренировочных боёв, но хотя бы не дрались, как в последний раз, и выглядели более выдержанными.

Теперь казалось, что Изольда ненавидит меня намного больше, чем Саваж. Она не собиралась прощать мне тот первый бой и унижение, поэтому я каждый раз ждал подвоха с её стороны.

Зато Данте она всё больше уважала.

Этот упорный засранец добился того, чтобы «дылда» начала с ним считаться, хоть он и МР-один.

Теперь она называла его «Рыженький», и они вместе несколько раз выигрывали бой, но мы с Саваж всё равно вели в счёте: 5:4.

Когда у меня наконец получилось создать силовое поле — зыбкое и нестабильное, да ещё такого цвета, будто это чёрная дымка от костра, учитель Зевс наконец чуть сбавил обороты.

На этом настояла комиссар Патель.

Она лично приходила на полигон, чтобы попросить Зевса поубавить пыл, пока мы все не треснули от напряжения. До рейда оставалась всего неделя, и надо было хоть немного отдохнуть.

Причем всем.

И учителям — тоже, потому что Зевс и Равен собирались в рейд вместе с остальной группой.

Правда, отдых не означал, что можно расслабиться.

Последними в моём списке значились два вспомогательных ключа: Петля Поддержки и Усиление Руки. Обучение этим навыкам Зевс передал Саваж.

— Научи Терехова сама, — сказал он. — А Изольда научит Данте.

Саваж принялась обучать меня с усердием отличницы. Ну и по всем канонам борьбы за выживание — то есть охренеть как сурово!

И если Усиление Руки далось мне в первый же день, и я смог легко поднять тренировочную гирю весом в двести килограммов, то Петля Поддержки никак не хотела получаться.

Это была та самая Петля, которой Саваж меня когда-то страховала на дереве Брамса.

— Это же легко! — удивлялась и в то же время злилась она. — Берёшь Общее Эхо и тянешь его в ленту, а потом обхватываешь ею объект или субъект.

Она раз десять обхватывала этой лентой моё запястье, потом убирала Петлю, потом опять цепляла. Это была практика совсем другого уровня, тончайшей настройки, и, наверняка, со стороны наши тренировки выглядели забавно.

— Может, попробуем на дереве Брамса? — дважды предлагал я.

Она категорически отказывалась.

Только на четвёртый день я смог наконец создать Петлю Поддержки и получить второй вспомогательный ключ в Области Мастерства. Чёрт возьми, я обрадовался этому, как ребёнок!

— Саваж! Все десять ключей из списка освоены! — Я не удержался, обхватил её плечи Петлёй Поддержки и притянул к себе, после чего крепко обнял.

— Ты как младенчик, Терехов! — засмеялась она, даже не удивившись моему порыву.

За месяц тотального обучения мы настолько привыкли друг к другу, что с полуслова понимали, кто что собирается сказать или сделать.

Наши разговоры выглядели примерно так:

— Слушай, давай ещё раз попробуем навык с… — начинал я.

— Нет! — отрезала Саваж. — Лучше давай приступим к…

— Да ну, нет, — возражал я. — Это мы во вторник проходили, поэтому…

— Нет! — перебивала меня Саваж. — Тебе нужно укрепить связь с…

— А давай залезем на дерево Брамса? — невпопад предлагал я. — Там моя связь с Эхо укрепляется лучше всего.

Всякий раз, когда я предлагал ей залезть на дерево Брамса, она переставала спорить, но никогда не соглашалась на моё предложение. На дереве Брамса мы с ней вообще вместе больше не бывали.

А вот один я там бывал уже четыре раза, когда выдавался свободный час.

Страх перед высотой во мне остался, хоть и притупился с приходом воспоминаний. Каждый раз я заставлял себя залезать на смотровую площадку, на все восемьдесят метров, а там сидел, вцепившись в перила чуть ли не намертво и привыкая к высоте.

Постепенно я осваивался, а потом стал брать с собой альбом и перо с Высоким Эхо.

Теперь оно могло рисовать в моих руках.

Перо с лёгкостью проводило энергию через себя и создавало белые магические чернила, похожие на тонкие неоновые нити. Но самое интересное, что любой рисунок из альбома можно было поднять над чёрным листом и сделать трехмерным.

Так я однажды создал объёмный портрет своей матери, срисовав её лицо с фотографии, которую всегда носил с собой.

Изящный прямой нос, мягкие линии скул, округлые, будто детские щёки, длинные каштановые волосы, заботливый, чуть смеющийся взгляд.

Я действительно умел рисовать.

И вспомнить мне это удалось не только мозгом, но и рукой. Красное люминесцентное перо птицы Гелис послушно наносило белые штрихи на чёрный лист и создавало портрет за портретом.

Мать, отца, сестрёнку и даже дядьку.

Его строгую физиономию я отлично помнил. Параноик Сергеевич растил меня с пяти лет, как собственного сына, и многим пожертвовал ради моего воспитания и безопасности.

Однажды я нарисовал и Анжелику.

Мне хотелось попросить у неё прощения за то, что я не смог её удержать, не смог спасти. Но это был просто портрет, нарисованный магическим концентратом из Высокого Эхо.

Портрет не мог меня простить.

У Анжелики на Земле остались отец и две сестры. Возможно, уничтожив портал, я смог их спасти — это всё, чем бы мне удалось искупить свою вину.

За пару дней до рейда я снова отправился на смотровую площадку, чтобы немного прийти в себя после тренировок. Решил отвлечься от тяжких мыслей, поэтому начал накидывать портрет без отсылки к определённому человеку.

Просто ничей портрет.

И только когда из-под пера появились очертания лица и волос, сплетённых в две косы, я понял, кого рисую.

— Воу-воу! Неужели это Саваж? — вдруг прозвучало за спиной. — Она тебе за это время ещё не осточертела?

От неожиданности меня бросило в пот. Снова вернулся страх перед высотой.

Одной рукой я стиснул перила, а второй захлопнул альбом.

— Какого хрена ты сюда залез, Данте?

Он уселся рядом, прижавшись спиной к противоположным перилам, и положил рядом трость. Данте залез сюда вместе с ней, чёртов придурок! Его левую ногу хоть и залечили, но хромать