Bраг Империи - Максим Шторм

что пути назад нет. Невероятные и страшные события уже закрутились, а будущее начало меняться. И единственное, что я мог сделать, это, пожертвовав всем здесь и сейчас, сохранить надежду на нашу победу в дальнейшем. И я должен был приложить все усилия, испытать себя на все дарованные мне господом стойкость духа и прочность, чтобы выдержать всё, что мне уготовано. И сделать все правильно, чтобы у того, кто продолжит мое дело спустя столетие, был шанс все исправить.

Стоило признаться, что сейчас я уже ничего не мог сделать. Я опоздал. Недооценил Владислава. Точнее, не думал, что он окажется способен на подобное.

— Я рад, что ты отозвался на мою просьбу, Владимир, — Перумов был вежлив и обходителен. — Сегодня у Прохора просто отменные закуски, не желаешь попробовать? Или обойдёшься одним чаем? Кстати, могу порекомендовать некоторые новые сорта. Весьма бодрят.

— Думаю, у нас обоих, как у людей занятых и деятельных, не так уж много времени, Владислав, — ответил я ему. — Так не будем отнимать эти драгоценные минуты друг у друга.

Перумов задумчиво посмотрел на простирающийся перед нами проснувшийся город.

— Время, время… Одним его вечно не хватает, другие ждут не дождутся скорейшего ухода… Но никто не знает, когда придёт его час, верно? И сколько времени осталось нам, этому городу, миру?

Ты умный человек, Владимир. Самый умный из всех, кого я встречал. И только благодаря этому, я все еще надеюсь с тобой договориться. Умение договариваться это одна из величайших добродетелей. Как человек, которого я сейчас описал, ты наверняка понял, зачем я тебя позвал. До меня дошли слухи, что в Лютограде твоя служа безопасности схватила моих людей и реквизировала одну найденную при них, хм, вещь. Я бы хотел ее вернуть.

— Мне нравится твоя прямота, — ответил я, помешивая ложечкой в чашке ароматный горячий чай, принесённый выряженным не хуже царского лакея подавальщиком. — Но почему я должен идти тебе на встречу? Именно сейчас? Тебе так нужна эта машина?

Я был готов поклясться, что в маленьких тёмных глазках Перумова мелькнуло торжество. Он удовлетворённо прищёлкнул пальцами и воскликнул:

— Я так и знал! Даже ты, при всех твоих недюжинных талантах, не смог сообразить, что это и понять истинное предназначение найденного предмета. Впрочем, ничего удивительного тут нет. Знаешь, давай заключим договор. Ты обещаешь мне вернуть мою вещь, а я в свою очередь открою тебе глаза на кое-что, способное изрядно тебя заинтриговать. Более того, я хочу заручиться твоей поддержкой, Владимир.

Изобразив заинтересованность, я криво усмехнулся. Перумов, как змей-искуситель, продолжал вещать своим вкрадчивым, льющим ель голосом.

— Да, не скрою, у меня есть некоторые проблемы… И да, я всегда тебе завидовал. Но сейчас мои чувства остаются в стороне. Ведь к чему неизменные инстинкты, когда можно получить всё? Понимаешь? Стань моим другом и ты приобретёшь гораздо больше, чем потеряешь в случае отказа. Мы на пороге глобальных свершений, Бестужев! И тебе надо всего лишь выбрать, на чью сторону встать. Ты меня знаешь. Я не горазд разбрасываться предложениями принять мою дружбу. Но тебе предлагаю. Первый и последний раз. Отдай мне этот ящик, как залог своих добрых намерений и услышишь много интересного. После чего ты поймёшь, что лучше быть моим другом, чем врагом.

— Прежде ответь мне, для чего служит найденная моими людьми в Ярограде машина.

Перумов смотрит на меня полупрезрительным взглядом. На самом донышке его глаз понемногу начинает созревать понимание. Он усмехается и, словно бросаясь с головой в омут, говорит:

— Все же ты не меняешься, Владимир. Твои принципы есть твое слабое место. Ты лишен гибкости. Значит, нет… Что ж, не скажу, будто удивлён. Ты перепрятал агрегат, верно? Наверняка он теперь лежит в самом секретном тайнике твоего Имения. Думаешь, что можешь меня чем-то удивить? Ты ошибаешься. Меня уже ничем нельзя удивить. Я предлагал тебе дружбу. Я был готов рассказать тебе много удивительного… Но ты не хочешь. Что ж, ты сделал свой выбор, Бестужев.

Я смотрю на него, пытаясь заглянуть вглубь его личины, разглядеть то, что не видят прочие. Я-то знаю… И наконец мне удаётся его огрошить, когда я прямо говорю, не повышая голоса:

— Владислав, у меня нет конкретных доказательств, мне не с чем идти к Императору, но я знаю, что ты задумал великую измену. Как давно ты служишь нашим врагам? И неужели ты не понимаешь, что это путь в погибель?

Он, враз стиснув белые острые зубы, смотрит на меня едва ли не с ненавистью. В его глазах вспыхивает злость.

— Я вижу гибель тех, кто окажется на моем пути, Владимир. Пора изменить этот мир. А мне и моему Роду занять в нем достойное место.

— Место Владыки? — мой голос полон ядовитого презрения. Я был прав. Во всем прав относительно этого человека. И уже было поздно что-либо менять. Счётчик трагических и неминуемых событий был запущен. И даже я, со всеми своими Способностями, не мог его остановить. — Владыкой костей и руин?..

Перумов, резко встав из-за украшенного богатой инкрустацией столика, степенно огладил лёгкий камзол и, достав из кармана часы, откинул крышку. Он вновь спокоен, собран и сосредоточен. Он смотрит на циферблат. Что он видит? Отсчитывает минуты стремительно приближающейся беды?

— Подозреваю, что ты каким-то образом знаешь то, чего не должен знать. Чего не может знать никто из людей, — задумчиво произнёс он, поворачиваясь ко мне и снисходительно глядя сверху вниз. — Но не забывай о том, что я за человек, и о моих Способностях, Владимир. И подумай о последствиях. Я уже принял некоторые меры предосторожности, которые надежнее стальных цепей свяжут тебе руки, если все пойдёт так, как я рассчитываю, а ты вдруг вознамеришься мне помешать. Но, думаю, в следующий раз мы встретимся при иных обстоятельствах. Править можно и руинами. Или же целой державой. Время нынешних царей стремительно уходит. Прощай, несостоявшийся друг.

Я провожаю его гордо выпрямленную спину пристальным взором. Перумов наверняка чует мой обжигающий взгляд, но не оборачивается. Я остаюсь сидеть на балконе, наслаждаясь чаем и видами на Столицу.

Владислав Перумов предал нас. И его предательство грозит всей Империи невероятными потрясениями. Чаши весов замерли. Не знаю, что именно произойдёт, но нечто воистину ужасное и чудовищное, способное сломать устои нашего мира. Я видел то, что будет через много лет. И я понимаю, что в одном Перумов точно прав. Наша следующая встреча, если она произойдёт, состоится совершенно при иных обстоятельствах.

Я не вижу всех деталей этой грандиозной головоломки, мне многое недоступно. Но я должен сделать все от