Bраг Империи - Максим Шторм

От парящей над землёй в нескольких дюймах фигуры исходила такая волна магической энергии, что любые препятствия, оказывающиеся на ее пути, расшвыривало в разные стороны, вминало в твердую как камень почву, рассеивало в пыль, ломало и уничтожало. За скользящей через ночь одинокой фигуркой оставалась ровная расчищенная просека, напоминающая длинный нескончаемый туннель, ведущий далеко на восток и теряющийся во мраке.

Фигурка принадлежала существу, которое издалека можно было принять за человека. Высокая, стройная, недвижимая и немного раставившая руки в стороны. Одетая в длинный ниспадающий плащ с низко надвинутым на голову капюшоном. И все же под складками плотной и чёрной ткани угадывались очкртания гибкой, округлённой в определённых местах и явно женской фигурки. Больше ничего под плащом рассмотреть было нельзя. Но в корне ошиблись бы те, кто подумал, что под тканью окажется человеческое лицо и тело.

Вальпургия, Верховная Ведьма Ковена, Владычица Орды нечисти и дочь Хаоса менее всего была похожа на обычного человека. Это было совершенно иное существо, прибывшее в этот мир из иного, чужого измерения, настолько не похожего на земное, насколько отличаются солнце и луна.

Она торопилась на встречу с Императором человеческого государства Константином Кореневым. И намеревалась явиться в срок. Ничто не должно было помешать им увидеться. Она была совершенно одна, как и обещала. Рядом с ведьмой не было ни одного живого существа. Ей не нужна была команда сопровождения, армия, свита. Она двигались на встречу сама. Слепок, что она бережно несла с собой, при всем желании нельзя было назвать живым и разумным созданием. Поэтому даже здесь Ведьма не нарушила данного обещания прийти на встречу с Императором в одиночку. И она шла, сметая все на своём пути.

Час Ведьм неумолимо приближался.

Глава 14

Граф Василий Кулагин буквально проглотил дневник моего прадеда. Залпом, не отрываясь и не обращая ни на что внимания. Он взахлёб прочел все написанное рукой Владимира, вплоть до самых последних строк. Дальше, через пустую страницу, начинались записи его сына, нанесённые совсем другой рукой и другими чернилами.

Вернув мне тетрадь, которую я тут же бережно упрятал за пазуху, старший следователь, возбуждённо кусая губы, отрывисто сказал:

— Алексей, ты понимаешь, что эти знания могут изменить очень многое? И в свете прочитанного я уже начинаю сопоставлять некоторые детали, и очень многое из того, что было мне непонятно, вдруг становится ясным как день!

Не дожидаясь моего ответа, Кулагин горячо продоложил:

— Мы обязаны показать этот дневник Императору. Он должен это прочитать! А его лучшие и самые преданные советники, Князь Рокоссовский и Верховный Магистр, подтвердить подлинность написанного. Рокоссовскому ты хоть доверяешь?

Задумавшись лишь на миг, я коротко кивнул:

— Рокоссовскому доверяю. О старике очень хорошего мнения капитан Кречет. И его семья, как выясняется, раньше была очень дружна с моей. Но я не хочу спешить, граф. Пока что о том, что здесь изложено, знает узкий круг людей. Я, вы, мой управляющий, да Ярослав Кречет. И то последние два человека лишь с моих слов.

Кулагин, сощурившись, быстро проговорил:

— Так, так так… С утра же готовлю пакет документов. Объявляю следствие завершённым, снимаю с тебя и старшего командования Корпусом все обвинения, освобождаю Алису и всех находящихся взаперти из-под стражи. И срочно отправляемся в Столицу. Возможно, стоит сообщить по магической почте…

Я решительно и твердо произнёс:

— Ни в коем случае, ваша светлость! У Перумова полно соглядатаев! Будет истинным чудом, если вы сохраните в тайне все, что узнали, до того момента, как вернётесь в Новоград. Любое сообщение может быть прослушано, перехвачено. И Перумов, на опережение, постарается принять все меры.

Кулагин, едва не шлёпнув себя по лбу, сказал:

— Черт, старею, наверно… Действительно, о чем я думаю… В вашей Цитадели завелась крыса. И наверняка имеет связных из моего окружения. Никому нельзя доверять. Даже своим. Значит, будем действовать, опираясь на мой авторитет и дарованные мне Государем права единолично решать любые вопросы. Мой прямой приказ никто оспаривать не будет. А уж на личной встрече с Кореневым я выложу все доказательства. Но ты должен отправиться со мной.

Признаться, эти слова несколько застали меня врасплох. Я осторожно напомнил:

— Ваша светлость, как выясняется, у меня здесь накопилось довольно таки много дел. Я и так в последнее время набегался будь здоров.

Кулагин протестующе замахал на меня руками. От его невозмутимости и хладнокровия не осталось и следа. Как видно, прочитанное и рассказанное мною просто ошеломило его, изменив всё прежнее мировоззрение.

— О чем ты говоришь? Твое присутствие крайне необходимо. Я уже придумал, как мы все обставим, и заодно усыпим бдительность шпиков Перумова. А потом нанесем ему такой неожиданный и неотразимый удар, не ожидая которого, он не сможет должным образом подготовится. И, получив его, падёт.

Я мрачно уставился на следователя.

— Слушай. Я объявляю о завершении расследования. Мотивируя тем, что ты пришел и сдался в руки правосудия. Официально объявляю тебя арестованным и виновным по всем выдвигаемым статьям. Освобождаю и снимаю обвинения с остальных. Далее командование Стражей возвращается к Кречету, а твои домочадцы с сестрой возвращаются в Имение. Игнат спокойно занимается «Иерихоном». Мы же срочно вылетаем в Столицу. Там, на закрытом приёме у государя, ты еще раз все рассказываешь, я подтверждаю, и мы демонстрируем Императору этот дневник. Я стопроцентно уверен, что Рокоссовский и Воронцов примут нашу сторону. Коренев, хоть и бывает упрям как мул, и чрезмерно горяч, не самодур и не подлец. Он принародно снимет с тебя все обвинения и смоет с твоей семьи позорное клеймо. Очистит от нанесённой за последние сто лет грязи и поклёпов. Твоя фамилия снова вознесётся, Алексей. А ты вернешься на север герцогом и законно вступишь в свои права. А Перумов отправится на дыбу. Уж я об этом позабочусь. Но все это возможно только в том случае, если мы до последнего, как ты правильно и сказал, сохраним всё в тайне и ты подтвердишь свои самые честные намерения, представ пред государем. Честному и верному человеку нечего бояться. Только тогда Император тебе поверит, как я несколько минут назад!..

И как бы я не колебался, но вынужден был признать, что Кулагин прав по всем статьям. Что ж, как бы там ни было, а придётся соглашаться. Тем более, что я совсем недавно и сам думал явиться в Столицу и предъявить