Bраг Империи - Максим Шторм

Пламя, обходя меня, с воем пожирая воздух, ударилось о стены и, бессильно шипя, стекло на пол; загорелась закрывающая окно штора. Я, совершенно невредимый, уже прыгал головой вперёд, через огонь, отбросив обагрённый кровью меч. Сейчас он будет мне только мешать…

И тут же раздалось несколько громких, закладывающих уши, выстрелов из мушкетов, в ноздри шибанула едкая пороховая вонь, мою спину в нескольких местах обожгло дикой болью, будто ткнули заточенными как бритва штыками. Под правую лопатку, в поясницу чуть левее позвоночника, а шею резануло невидимым лезвием.

Чуть не споткнувшись, я умудрился таки оттолкнуться носками сапог и броситься вперёд. Вслед меня накрыли очередная волна мерцающего голубым маревом чудовищного жара, крики и отборные проклятья.

В звоне разбивающегося вдрызг стекла и треске разлетающейся на куски оконной рамы я выпал наружу, в начинающую сереть тьму. Стиснув зубы от терзающей спину жуткой боли, обливаясь кровью, с грохотом отбойных молотков в мозгу, я кое-как умудрился извернуться, схватиться за верёвку и, обхватив ее немеющими ногами, просто заскользить вниз. От кожаных перчаток едва не пошёл дым.

Грифон, отразивший второй магический удар, не медля, перенаправил на меня потоки энергии, пытаясь закрыть страшные раны. Шутка ли, во мне сидело по меньшей мере две крупнокалиберные пули, незнамо что повредившие. А из задетой шеи продолжала хлестать горячая липкая кровь, заливая меня, как дорвавшегося до заветной вены упыря.

Перед глазами все плыло и двоилось. Спустя секунды я приземлился на чуть покатую черепичную крышу. Точнее, просто бухнулся, упав на колени. Вдогонку за мной, сверху тут же свалилась верёвка с железным крюком, лишь чудом разминувшись с макушкой. Я не стал терять время, задирая кружащуюся от потери крови голову, чтобы рассмотреть, что происходит наверху. И так понятно, что торопливо отцепив веревку, солдаты не последуют по моему пути.

Значит, у меня было время попытаться уйти той же дорогой, что я и пришел. Прежде чем они выбегут наружу, подымут тревогу, рассосредоточатся по внутреннему двору Цитадели или полезут наверх…

С трудом поднявшись, я заковылял по замшелой черпице. Меня изрядно пошатывало, но я понимал, что если сейчас грохнусь вниз, на гранитные плиты двора, вряд ли смогу быстро подняться. Я как заправский кот вскарабкался на конёк кровли — одинокая окровавленная фигура, посреди холодной, убегающей на убыль, осенней ночи. Далеко на востоке уже мерцали проблески зари, чернильная мгла стремительно светлела.

Скатившись по крутому скату вниз, с матюгами кувыркнувшись по черепице, я, хрипя, как порваные кузнечные меха, подорвался и поковылял дальше. На моё счастье, башня, из которой я выбрался, располагалась практически на самом краю огромного донжона. И подбежав к окончанию кровли, я с трудом затормозил над обрывом. Дальше только вниз, на камни.

Цепляясь ослабевшими пальцами за выступы и неровности кладки, я медленно, кляня себя на все лады, полез вниз, готовый в любой момент услышать крики обегающих крепость с флангов преследователей и увидеть горящие факелы. Когда до земли оставалось метра четыре, я, не удержавшись, сорвался. Занятый моими ранами грифон не успел смягчить падение. Грохнулся так, что весь дух вышибло. В голове зашумело, словно ею, пользуясь вместо мяча, весь Корпус Часовых гонял в футбол часика два.

Грифон, без устали накачивая меня теплой пульсирующей энергией, громко кричал, заставляя подниматься и бежать. Бежать, не останавливаясь. Блестяще справляющийся с магией, Родовой зверь оказался бессилен пред современным огнестрельным оружием. Одно радует, кажется, он смог таки остановить кровотечение, иначе я бы уже истёк своей голубой дворянской кровью, как зарезанный свин… Но особо лучше от этого не становилось. Внутри себя я начал ощущать какие-то совсем уж неприятные всхрипы, и резко усилившуюся боль, с каждым ударом сердца все больше поглощающую меня. Подозреваю, что обычный человек, не то что не смог бы, как я, двигаться, он бы остался лежать в той злополучной комнате, из которой я умудрился все же свалить. Но смогу я вырваться за город? Вопросец… И ответ на него мне не очень нравился.

Весь в крови, уже плохо видящий перед собой, пронзаемый все усиливающейся болью, начинающий задыхаться, я встал на карачки, кое-как воздел себя в вертикальное положение и, горя ненавистью, заставил свои конечности передвигаться. Только ненависть и жгучая злоба сейчас и держали меня на ногах.

Эх, граф, граф… Чертовски было жалко Кулагина. Следователь действительно оказался порядочным и честным человеком. А я… Я стал невольной причиной его смерти. Я оскалился в окровавленной яростной гримасе. Я⁈. Нет… Самобичевание не для меня. Ну, ублюдки, дай бог, свидимся. В следующий раз я не буду пытаться разыгрывать из себя закопослушного гражданина, захотевшего все решить мирным путём.

Когда я подбегал, шатаясь, к окружающей территорию Цитадели огромной крепостной стене, до моих ушей донеслись приглушённые громкие голоса, злобные крики, звуки боевых рожгов, трубящих тревогу. Кажется, сейчас вся Цитадель встанет на уши. Даже и думать не хочется, как обтяпают мой побег Рыков с Врочеком, в чьи руки сейчас перейдёт полное командование императорской комиссией. И что эти мрази, пользуясь своей безнаказанностью, еще натворят… Едва не застонав от бессилия я, тяжело дыша и обливаясь потом, остановился перед стеной.

Пока меня спасало то, что Цитадель огромна, и чтобы найти место, где я мог спрыгнуть с верхотуры, требовалась уйма времени. И гораздо больше людей, чем сейчас было в распоряжении предателей. А я был готов поклясться, что местные Часовые совершенно не горят желанием исполнять указы пришлых людей…

И вновь я вынужден убегать, чтобы, как загоняемый дикий волк, залечь на дно, забиться в укромную нору и зализать раны… Только бы еще найти эту самую нору…

Собрав остатки стремительно тающих сил, я начал подниматься по ведущим наверх бастиона ступеням. Ночное небо продолжало неумолимо сереть… Меня шатало из стороны в сторону. Оказавшись на верху широченной каменной стены, я опёрся о иссеченные ветрами, снежными бурями и ливнями зубцы парапета.

Когда я забирался на этот участок стены каких-то несколько часов назад, по прошествии которых для меня минула, кажется, вечность, здесь никого не было. Сейчас же, с шумевшей в ушах кровью и хватая широко раскрым ртом воздух, я поздно заметил двинувшиеся ко мне две темные, лязгающие кольчугами фигуры. Ночные стражники. Часовые Тринадцатой Корпуса. Свои. Но свои ли?

Мои заскорузлые от подсохшей крови пальцы со скрипом кожи стиснулись на рукояти пристёгнутого к портупее кинжала. Я, держась одной рукой за зубец, смог поднять голову. Спешным шагом подбежавшие ко мне фигуры