Bраг Империи - Максим Шторм

А ведь у мальчишки-то почти все получилось! И раз ублюдки решились на убийство графа Кулагина, значит, последний поверил Алексею, прислушался к нему, встал на его сторону и был готов снять все обвинения. А сообща они бы постарались прижать настоящего изменника и заговорщика, графа Властимира Перумова и его шайку. Но не срослось. А теперь… Теперь весь Корпус ждут серьёзные перемены.

Кречет понимал, что скорее всего, после Алексея он будет следующим на очереди. Перумов сделает все что угодно, но скинет и его и всех его преданных командиров. Так же подвинут и наместника Лютограда барона Горя. Перумов надавит на все свои рычаги, но своего добьётся. Им нечем крыть, а после случившегося взбешённый Император никого из них не захочет слушать. Даже своего первого советника Князя Рокоссовского, который единственный проголосовал против на заседании малого Совета, когда решалась судьба Бестужева.

Нужны были железные доказательствва. И время, чтобы их добыть. И предъявить государю. А у них сейчас не было ни того, ни другого. И полная неизвестность о пропавшем Бестужеве. Кречет не хотел и думать, что сын его друга все-таки умер от полученных ран и теперь лежит в какой-нибудь подворотне, дожидаясь, пока случайный патруль не наткнётся на его остывшее тело. Время. Парнишка придумал какой-то дельный и вполне выполнимый план. И если бы не сдавшая их с графом крыса… Кречет побагровел от злости. А ведь почти получилось! Почти…

Время. Им нужно время. Кречет положил десять лет своей жизни, чтобы превратить Корпус Тринадцатой Стражи в то, чем он сейчас является. Невзирая ни на что и ни на кого. Он всегда ставил служение Родине выше прочего. А теперь они склоняют головы пред подлыми, загоняющими их в рабское стойло, изменщиками.

Время. Нужно время, чтобы Алексей нашёлся и смог очистить свое имя. И будь он проклят, если не поможет пацану. Это самое малое, чем он мог отплатить умершему на его руках Александру. Спасти его сына. Даже если для этого придётся пойти на крайние меры.

Одни назовут это изменой. Но для людей, знающих что происходит, все будет выглядеть совсем в другом свете. А на мнение чужих Кречету было плевать. Он не позволит Перумову прибрать к своим загребущим лапам Север.

Алексею нужно время? Что ж, он его ему даст.

Великан-Часовой прошёл в оружейную и снял с креплений свой гигантский боевой молот, подняв его голыми руками. Взвалив страшное оружие на плечо, капитан решительным шагом двинулся к запертым снаружи входным дверям.

* * *

Князь Роман Рокоссовский ещё никогда не чувствовал себя таким старым и беспомощным. Вернувшись с экстренного заседания малого Совета, на повестке которого встало решение о признании Альрика Безродного государственным преступником, он обессилено упал в свое рабочее кресло.

Ожидаемо решение «за» было принято подавляющим большинством голосов. В отсутствии Верховного Магистра его голос посчитали как воздержавшийся, а Рокоссовский остался один против остальных. Так же воздержался глава дома Горей, чей племянник являлся наместником в Лютограде.

Рокоссовский не стал отправлять срочной депеши в Кромлех. Час всречи с Верховной ведьмой, если на западной границе все идёт своим чередом, должнен был состояться уже завтрашним днем. И ничто не должно было отвлекать императорскую делегацию.

В конце-концов концов, что такое жизнь одного из Часовых, потомка предавшей некогда Корону династии, против важнейших переговоров с главой Ковена? Преступление наследника Бестужевых мернет на фоне грядущих судьбоносных событий. К тому же Рокоссовский не сомневался, что государь согласился бы с решением малого Совета. Лучше одним махом разрубить наконец этот узел, чем непонятно чего ждать в дальнейшем. Ситуация действительно начинала изрядно пованивать. Пусть Князь и остался при своём мнении, что молодой Бестужев невиновен, а на севере происходит странные и непонятные дела. Он не верил ни в его предательство, ни в оплошность со стороны капитана Ярослава Кречета, допустившего расцветший заговор против Императора у себя под носом.

Нет, Рокоссовский так же не верил во множественные удивительные совпадения, сопровождающие эту подозрительную и мутную историю. И ему были прекрасно известны амбиции того человека, которого недвусмысленно Кречет со своим протеже называли главным виновником хищения энергокристалов и прочих преступлений. Пусть и не называли конкретного имени.

Князь ощущал себя сидящим на раскалённых угольях. Старого дворянина грызло чувство собственной беспомощности и угнездившегося глубоко внутри страха перед завтрашним днем. Как бы он хотел сейчас быть рядом с царём! Но Константин во время их последнего разговора с глазу на глаз сказал, что полностью доверят лишь ему, и если вдруг с ним что случится, именно Рокоссовский должен стать верным помощником и опекуном его подрастающего сына и дочери.

Разумеется, Рокоссовский клятвенно пообещал. Но ведь он уже так стар… Что ж, придётся, видимо, еще немного собраться с силами и продолжать коптить это грешное небо намного дольше отпущенного ему срока. Не дай бог, конечно. Но… Князь как не верил в честные намерения Верховный Ведьмы, так и ничто на свете не могло заставить его изменить своё мнение. А значит, следовало ожидать чего угодно.

* * *

Стоящие на страже личных апартаментов капитана Тринадцатой Стражи четверо закованных в силовую броню воинов невольно вздрогнули, когда на запертую на мощный засов дверь изнутри обрушился сильнейший удар. Толстое дубовое полотнище, оббитое железом, знатно вздрогнуло, будто по нему стучали не кулаком, а стенобитным тараном.

Безликие воины, под мерное жужжание приводов железной скорлупы, недоуменно переглянулись. Удар повторился. Один из бойцов, перебросив широкий рунный клинок на стальное плечо, подойдя к двери, громко прогудел из-под глухого, проклёпанного и усиленного дополнительными рёбрами жёсткости шишака:

— Вам что-то нужно, капитан?

— Да, мне необходимо срочно поговорить с вашим командиром. Отведите меня к барону Рыкову.

Часовые Второй Стражи сами были не особо рады творящимся в Цитадели переменам. Но они выполняли приказ начальства. Сам командующий всем Корпусом находился неподалёку в соседнем крыле.

Еще никогда за все дни нахождения под стражей опальный Часовой не озадачивал своих охранников подобными просьбами. Он вообще никогда никого ни о чем не просил. А сейчас, после ночного убийства Кулагина, были введены строжайшие правила, которые напрямую запрещали всяческое посещение Кречета кем бы то ни было, а его ни под каким предлогом не выпускать за порог. А последние новости капитану сообщил с самой трагической миной барон Рыков лично. И не услышал в ответ от не изменившегося в лице Часового ни слова.

— Извините, капитан, но мы не имеем таких распоряжений, — отрицательно качнув бронированной головой, пробасил воин. — Мы