Bраг Империи - Максим Шторм

свесил ноги с кушетки, пошевелил голыми пальцами. Очень хотелось пить. На резном столике рядом со своей лежанкой я увидел большой хрустальный графин, наполненный водой. Сделал логический вывод, что раз его здесь поставили, значит, после пробуждения мне пить не возбраняется.

С жадностью отхлебнув едва ли не половину, я блаженно зажмурился и тыльной стороной ладони вытер губы. Почувствовал себя ещё лучше. А если мне принесут и добрый обед… Кстати, а сколько сейчас времени? Долго ли я вообще провалялся в отключке, продырявленный свинцовыми пулями? День сейчас или ночь? Я присмотрелся к окну. И тут негромко скрипнула закрытая дверь и в комнату, не торопясь, вошел человек.

Я немного вскинулся, готовый увидеть своего спасителя, Франка. И даже начал широко улыбаться. Но вошедший Франком не был. И даже отдалённо не напоминал закутанного в тяжёлый, подбитый кольчугой, плотный дорожный плащ гиганта.

Это был среднего роста и средних лет худощавый человек, в дорогом, идеально отглаженном камзоле, с чуть седоватыми, зачесанными назад волосами и строгим взглядом пронзительных голубых глаз. Я тут же обратил внимание на его руки. Изящные кисти, длинные и гибкие пальцы. Руки музыканта, художника или хирурга.

Вошедший господин приветливо улыбнулся, подошёл ко мне, приложил прохладную сухую ладонь к моему лбу, невозмутимо покрутил мне голову. Задрал мне левое веко, наблюдая за реакцией зрачка и уверенно сказал, не обращая внимания на мой несколько опешивший вид:

— Признаться, впервые на своей памяти вижу такого пациента, как вы, молодой человек. У вас воистину железное здоровье. Позвольте представиться. Меня зовут доктор Герхард Фон Шнайдер. Я врач. Из Новограда. Говорят, довольно неплохой. Здесь нахожусь по важным делам.

— Судя по тому, что все ещё жив, полностью согласен с этим утверждением, — осторожно ответил я, крепко пожимая твердую ладонь доктора. — И очень рад, что у вас нашлись дела в нашем городе. Меня зовут…

Я невольно закашлялся. Фон Шнайдер, понимающе усмехнувшись, уселся в неглубокое, стоящее напротив моей кушетки кресло и, закинув ногу на ногу, сказал:

— Не будем играть в шарады, мой друг. Я прекрасно знаю, кто вы. Вы Алексей Бестужев. Франк очень хорошо о вас отзывается. И повторюсь, вы уникальный пациент.

Немного покраснев, я пробормотал:

— Скорее всего, мое выздоровление говорит о том, что вы прекрасный врач, уважаемый. К тому же я… Часовой. Если вы понимаете, о чем я. Мой организм отличается от обычного.

На миг чуть смежив веки, мой спаситель с улыбкой произнёс:

— Я отлично осведомлен об особенностях физического строения воинов Ордена Часовых, мой друг. Но скажу так, никакие особенности не помогли бы вам выжить. Да, я вытащил из вас две пули, зашил все раны, устранил внутренние повреждения. Всегда вожу с собой свой хирургический набор, знаете ли… Но понимаете, что самое удивительное? После подобных попаданий в упор из крупнокалиберных мушкетов, с учётом глубины проникновения пуль и степени поражения внутренних органов, вы должны были истечь кровью в первые же минуты и умереть. Но вам каким-то невероятным образом удалось остановить кровопотерю и ваши раны… Они… Словом, мне показались, что некоторое время они регенерировали, тем самым подарив вам драгоценные минуты для выживания. И особенности Часовых тут совершенно ни при чем, Алексей. У вас было пострелено лёгкое и толстый кишечник. Рана на шее хоть на вид и страшна, была наименее опасной… Как бы там ни было, вы не должны были выжить, а там более дотянуть до того момента, когда вами занялся я. Но, без лишней скромности скажу, что, когда Франк вас принёс на руках, вы уже были на грани и пришлось изрядно постараться, чтобы не дать вам уйти. Но спасительную фору вы каким-то удивительным способом получили сами.

Я молчал, слушая негромкий, с чуть уловимым иностранным акцентом мягкий и приятный, как у хорошего чтеца, голос Фон Шнайдера. Значит, все произошло именно так, как я и предполагал. Сначала меня спас Грифон, а затем Франк. А потом этот человек.

Ничуть не смущённый моим молчанием, доктор вокруг запустил руку в карман камзола, что-то достал и протянул мне. Мой серебряный рубль.

— Берите, берите. Эта монета ваша. Пусть более ею вы и не сможете воспользоваться. Но я думаю, вы бы хотели ее сохранить в качестве талисмана.

Я с благодарностью кивнул и крепко стиснул кругляш в кулаке.

— Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. Вы и Франк. Вы правы, я, наверно, самый странный ваш пациент.

Фон Шнайдер с усмешкой откинулся на спинку кресла.

— Один из них это точно. На вас все превосходно заживает. Кажется, я понимаю, в чем дело. Вы высший аристократ, с уникальным символом в виде Родового зверя, заключённого в украшающей вашу спину татуировке. Он и спас вас. Ваш Грифон.

— И далеко не в первый раз, — серьёзно кивнул я. — Вам известно о таких… О таких как я?

— Много ли я знаю о наследных Способностях членов высших дворянских домов Великорусской Империи? — доктор снова загадочно улыбнулся. — Я иностранец, Алексей. Моя родина совсем в другой стороне. Но я уже много лет живу здесь, в Империи, и считаю себя её гражданином. И да, мне кое-что известно. Я прожил долгую и интересную жизнь. И учился новому каждый новый день.

Я с кряхтением чуть пошевелился, вытягивая ноги. Доктор внимательно наблюдал за мной. Чуть нахмурившись, он произнёс:

— Смелей, можете шевелиться смелее. Я осмотрел ваши раны около часу назад, пока вы еще спали. Удивительно, но от них остались только шрамы. Пожалуй, вы даже более живучи, чем Франк! А его, поверьте, очень сложно, хм, повредить. И кстати, пока вы были без сознания, я взял на себя смелость убрать с вашей спины Запретные руны.

Поражённый, я замер и вытаращился на этого обходительного и приятного человека. Правильно истолковав мой ошарашенный вид, Фон Шнайдер рассмеялся. И мне с каждой и секундой все больше нравился этот человек. В нем не было гнили. Он был честным и чистым. Да, он полон тайн и загадок, но лишён подлости и коварства. Напоминал Кулагина. Вспомнив погибшего графа, я помрачнел.

— Сейчас эти руны всего лишь обычная, нанесённая на кожу краска. Лишенные своей магической силы, они легко сводятся, если знаешь как. Думаю, вам и вашему Грифону эти закорючки столичных чародеев совершено ни к чему.

Полностью поддерживая доктора, Грифон довольно заворчал, поглядывая из-за плеча на сидевшего в кресле человека, как на старинного и доброго приятеля.

Я протянул руку и, схватив кувшин, в несколько глотков допил воду. Доктор, сложив свои красивые руки на животе, смотрел на меня.

— Сколько… Сколько я