Bраг Империи - Максим Шторм

с Вальпургией, восхоти она решить исход противостояния здесь и сейчас, в одиночку? Если предложенная ею встреча лишь повод, чтобы заманить нас в ловушку, что мы сможем противопоставить могуществу Верховной Ведьмы?

Самодержец пристально посмотрел на застывшего в глубоком кресле напротив огня чародея. Леонид, недовольно морщась, как и всякий военный до мозга костей, когда возникают подобные вопросы, что-то буркнул под нос. И он и его воины были готовы костьми лечь, но сделать все возможное для защиты Императора. Но Коренев понимал, что всей отваги и жертвенности в данном случае может не хватить.

Воронцов встретил властный императорский взор и повел сухими плечами.

— Мы здесь все собрались ради одной цели… И прекрасно знали, на что идём, Ваше величество. И я скажу лишь то, что вы и так понимаете. Нам до конца не известна природа нашего врага. О силе же Вальпургии можно только догадываться. Возможно, сообща мы и сможем ее одолеть, потеряв при этом всех воинов и чародеев. А возможно, она пройдет сквозь наши ряды, даже не заметив наших жалких потуг. Я не могу дать вам точного ответа, Ваше Величество. Но я бы не поставил на нашу победу, будь я азартным человеком.

Леонид Рокоссовский, снова забряцав оружием, с осуждением покосился на старого чародея и проворчал:

— Ваше Магичество сгущает краски. Собранных нами сил хватит, чтобы накрутить хвост самому сатане.

Коренев, поправив сверкающий на густых чёрных волосах золотой ободок короны, снова отвернулся к окну. В его руках был вновь наполненный вином кубок.

— Спасибо за правдивый ответ, Аристарх. Значит нет никакого смысла брать на встречу огромную прорву людей. Если… Если что-то пойдет не так, к чему губить всех?

Самодержец обвёл своих собеседников пристальным, изучающим взглядом, словно заранее предупреждая и исключая любые возражения. И последних не поступило. Воронцов и Рокоссовский внимательно смотрели на государя.

— Решено. Выдвинемся на встречу с Вальпургией малым отрядом. Высадимся в заданном месте и будем ждать. Прикрытие с воздуха обеспечат наши крейсеры. Но запомни, Леонид, мое монаршье слово. Если не будет никаких шансов, ни в коем случае не гнать людей на убой. Действовать строго по обстоятельствам.

— Ваше Величество…

— Я все сказал, — голос Коренева был тих, но подобен грому. — Мою безопасность будешь обеспечивать ты с десятком своих лучших людей. Верховный магистр и два мага из Совета. Корабли находятся на достаточном расстоянии, чтобы не попасть под воздействие чёрной ведьминой силы. Остальные остаются в Кромлехе. Империи понадобятся все выжившие воины. Их жизни, если что случится со мной, будут стоить намного дороже моей.

Рокоссовский сжал челюсти, упрямо выдвигая подбородок, но смолчал. Верховный Магистр, покачивая головой, снова повернулся к огню. Он обхватил древко посоха старческими, похожими на куриную лапку пальцами, и сказал:

— Сейчас я вспоминаю последние слова Романа… Нет у царя лучше защитников, чем преданные ему люди. А самые преданные живут на севере.

Император, вспыхнув, обжёг невозмутимо смотрящего в огонь старика взором потемневших, как гроза, синих глаз. Леонид сделал вид, что ничего не слышал и вообще не понимает, о чем речь.

— К месту встречи выдвигаемся с утра, — немного изменившимся голосом сказал Коренев, глядя прямо на сына старшего Рокоссовского. — Успеем первыми прибыть и осмотреться. Группы прикрытия и сопровождения должны быть готовы к любым неожиданностям.

— Тайные пикеты?

На секунду задумавшись, Государь отрицательно покачал головой.

— Сними. Кого бы хотим обмануть? Верховную ведьму? Она за милю учует где мы, сколько нас и какого цвета на нас исподнее. Лишних людей убери, Леонид. Корабль готов?

— Да. Я лично его проверил. Надёжное судно. Быстрое и маневренное. Разведрейдер Седьмой Стражи. Команду уже заменил на своих людей. Готовы отправиться в любое время.

— Хорошо…

Император вернулся за стол и опустился в большое мягное кресло, лучшее, что нашлось в резиденции неместника и специально доставленное в кабинет. Рядом с кабинетом соседствовали такие же дорогие и хорошо обставленные личные комнаты: спальня и ванная. Барон Зарубин даже на рабочем месте любил комфорт.

— В таком случае расходимся, друзья. Завтра предстоит тяжёлый день. Нужно набраться сил и хорошо выспаться.

Рокоссовский молча склонил голову. Главный волшебник, кряхтя, поднялся на ноги и, опираясь о магический посох, проскрипел:

— Запомните, Ваше величество, день всегда был временем людей. Не допустите, чтобы он превратился в ночь чудовищ.

Император ничего не сказал. Мыслями он был уже на восточной границе.

* * *

Ночь быстро захватила пограничные земли. Легла на Кромлех, окрестности, луга и поля, рощи и низины. Побежала в сторону восточной границы и накрыла огромное болото и лес. Под черный непроницаемый плащ ночи попали мёртвые, почерневшие проплешины, оставшиеся от лопнувших Проколов, езженные и давно никем не хоженные дороги, редкие в этих краях деревушки и поросшие сухим ковылем холмы. Ночь раскинулась над всем миром.

В нескольких милях от назначенного для судьбоносной встречи места, на самой границе истончающегося леса, наползающего на болото с севера, где оканчивалась последняя торная дорога, в глубине чащобы началось странное, невиданное до селе волнение.

Эта часть леса, пусть и подверженная расползающейся с запада скверне, несущей с собой тлен и разложение, находилась на свободной от власти иномирных тварей земле. Еще севернее, убегая на запад, пересекая лес подобно прямой ровной стреле, находилась сто лет нехоженная и наезженная дорога. Она вела напрямик в старую Столицу. Когда-то это был центральный тракт, главный сообщающий путь между Староградом и восточной частью государства.

Теперь эта некогда широкая, тщательно расчищенная, укатанная и ровная дорога, снабжённая через одинаковые промежутки верстовыми столбами и каретными станциями, превратилась в непреодолимый для любого транспорта бурелом, пройти который можно было только пешему.

По сути дорога теперь почти нечем не отличалась от глухой чащобы, смыкающей по обе ее стороны переплетающиеся кронами деревья. И чем далее на запад, тем больнее и искалеченней выглядела эта часть пути.

И уже очень много времени этой дорогой никто не пользовался по ее прямому предназначению. Она стала вольницей для обитающей по ту сторону границы нечисти и живущего к востоку дикого зверья. Многих из которого уже было трудно отнести к животным. Здесь, рядом с Великим болотом, соседствуя с примыкающими к разрушенной Столице землями, средоточию и главному оплоту всей Орды, влияние скверны было особенно сильно. И только Северный Фронтир мог похвастаться еще более жуткими условиями.

Но в эту ночь по ведущему с запада на восток тракту, впервые за сотню лет, шёл одинокий путник. И земля стонала под его невесомой поступью, а ночная мгла в страхе рассеивалась, стараясь убраться прочь с пути этого человека.

От одинокой фигурки,