Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

Врали всё-таки путешественники семнадцатого-восемнадцатого веков в своих мемуарах. Мол, одним выстрелом разгоняли толпу, которая тут же начинала поклоняться и доходило чуть ли не до раболепия.

Не было бы у них никакой защиты, возможно, и решили бы сдаться, но вот, имея такой огромный забор, предпочли отсидеться за ним, решив, что мне его даже своим странным оружием не одолеть. А если подойду ближе — нафаршируют меня стрелами с близкого расстояния.

Но сидеть и выжидать мне было некогда, и так стоял выбор: возвращаться в темноте или ночевать в джунглях. Как ни крути, оба варианта мне не нравились.

Я поднялся и на языке батутси громко крикнул:

— Выходи или все умрёте.

Поняли они меня или нет, но из-за забора раздалось множество голосов. Явно что-то кричали, вот только ни одного слова мне разобрать не удалось.

Ну и ладно, мне их жалко не было. Племя те же мезабы: маленьких бьём, а больших боимся.

Я щелкнул по тангенте и сказал:

— Дженни, подходите.

Глава 18

Сколько человек стояло за забором, мне было всё равно. Сотня или больше. Я видел их, столпившимися и внимательно разглядывающих нас сквозь щели, но сосчитать количество было невозможно. Я и выстрелил в эту гущу.

Часть забора шириной около четырёх метров снесло полностью. Ветки, из которых была сделана ограда, давно высохли и потому вспыхнули, как спички, разрастаясь пламенем в обе стороны.

Теперь орали не только те, что остались живы из последней сотни, но и десятки дикарей, которые стояли за забором. Некоторые выбегали наружу, охваченные пламенем, кто-то просто побежал в джунгли, но основная масса, те, кого не накрыло взрывом, наконец-то приняли положение, о котором рассказывал Колумб: легли на землю и прикрыли головы руками.

О сопротивлении никто и не помышлял, поэтому я приказал девушкам оставаться на месте, хотя они и так во все глаза пялились на произошедшее. Дженни, всё-таки, это уже видела однажды, а вот у Чики даже волосы стали дыбом.

Пришлось их обоих потрясти, чтобы пришли в себя.

— Дженни, оружие к бою. Не стой истуканом.

Я перевёл Чике, и она стала хаотично копировать движения вслед за Дженни. Пожалел, что не взял с собой Дэйо, у которой подобных бзиков никогда не было.

Пока тормошил девчонок, из-за ограды, перепрыгивая через горевшие брёвна, в нашу сторону помчался старикашка, чем-то напомнивший Опиеми. Он остановился шагов за двадцать, шлёпнулся на колени и на четвереньках, всё время что-то бормоча, приблизился к нам.

Явился переговорщик, и нужно было столько ломаться?

Я заговорил с ним на языке батутси, но старик лишь на мгновение замер, прислушиваясь к моему голосу, и снова упёрся головой в землю, продолжая что-то быстро бормотать.

— Дженни, — сказал я, — давай все свои языки. Может, хоть один он знает. Жестами мы не договоримся.

Сколько бы языков ни знала чернокожая милашка, но дедок не отреагировал ни на один. Вслушивался, хмурил брови, но всё заканчивалось одинаково.

— Чика, — сказал я, — поговори с ним, может, он твой язык поймёт.

Старик снова замер, прислушиваясь, и внезапно, не поднимаясь с колен, развернулся на месте, отполз на двадцать метров, после чего вскочил и, снова перепрыгивая через пламя, которое распространялось всё сильнее, исчез за деревьями. А напоследок что-то громко прокричал.

Несколько человек тут же вскочили и тоже исчезли, правда, ненадолго. Явились они с кожаными мешками и принялись из них лить воду на огонь.

Дженни откашлялась.

— Что теперь? — спросила она. — Как ты с ними изъясняться собираешься?

— Думаю, — ответил я.

Я как-то читал книгу о жестах североамериканских индейцев. Они не только руками махали, а словно актёры в театре пытались изображать без слов. Если хотел объяснить, как человек лез на дерево, он сам лез на дерево. Хотел рассказать, как следил за врагом, ложился в траву и ползал в ней.

И что делать? Показать на ком-нибудь, как зарезали девчонок, а потом встать на четвереньки и начать мычать? Возможно, в этом случае они бы и догадались, что я имею в виду, вот только у меня не было никакого желания устраивать клоунаду.

Поработать артистом и не пришлось. Едва добровольные пожарные затушили огонь в проходе, старикашка вернулся и не один, а с Мираной. Ради этой девочки я и устроил путешествие, мама которой лежала на берегу с дырой в спине.

— Ну вот, — сказал я, — и стоило им столько упираться? Сразу бы вернули девочку, и сотня воинов осталась бы живой.

— А как они догадались? — заинтересовалась Дженни.

— Ну, не тупые ведь совсем. Сообразили, что пришло возмездие.

Мирана, узнав Дженни, бросилась к ней и обхватила за ноги своими худыми ручками.

Старикашка, а я бы дал ему лет шестьдесят, был на диво весьма проворным. Снова брякнулся на коленки и по-собачьи приблизился к нам, после чего выдал несколько фраз на своём языке.

О том, что он зря это делает, я подумать не успел.

Мирана подняла голову и, глядя Дженни в глаза, сказала на языке батутси:

— Великий вождь Коруда просит великого воина не убивать никого. Они не знали, что перед ними принц.

Неожиданно. И не важно, что девочка обратилась к Дженни, которая ничего не поняла. Я-то услышал, и Чика, разумеется.

— Что она говорит? — спросила Дженни, оглянувшись на меня.

Я перевёл.

— И откуда Мирана знает язык этого племени? — поинтересовалась Дженни.

— Хороший вопрос, — ответил я. — Сейчас разберёмся, раз уж у нас переводчик нарисовался. Толмач, конечно, так себе, но раз язык знает, попробуем поговорить. Тем более сам вождь племени перед нами на коленках прощение вымаливает. Мог бы сразу, придурок, выйти и поговорить, и не пришлось бы сейчас унижаться.

— Мирана, — спросил я, — откуда ты знаешь язык этого племени?

— Великий вождь Корудо — мой отец, — ответила девочка. Она отпустила Дженни и подошла ко мне. — Великий принц Алекс не убьёт моего отца?

Пока я приходил в себя от такого открытия, заговорила Чика.

— Я всё знаю. Принц Алекс хочет услышать?

Хочу ли я услышать? Конечно, я хочу услышать, что за парагвайский сериал разыгрался. И зачем нужно было убивать моих девчонок?

Но, собственно, история была такой.

Давным-давно папочка Рамлы решил обзавестись дополнительными жёнами, а тут как раз Свази предложил