Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

И ведь стояла рядом всё это время и слышала, как беседовали между собой девчонки нашего отряда, и молчала. Больше часа я потерял на разговоры с Золой, в то время как можно было уже нормально обсудить варианты торговли.

У нас с едой уже был реальный напряг: хвосты крокодилов доели, да и мясо шло на убыль. Сотня ртов — это серьёзный подрыв бюджета. Я уже подумывал где-нибудь осесть и заняться отловом животных.

Глава 20

Я отдал один из пяти мешков. Учитывая, что в племени было около полутора тысяч людей, вряд ли их могли спасти десять килограммов. Но, учитывая, что нам ещё долгое время предстояло сплавляться по реке, а соль, как оказалось, была здесь самым ходовым товаром, на большее жаба придавила. Они и этому были рады. А потом вождь через переводчика сообщил, что у них таких же мешочков с солью осталось пятьдесят штук, то есть максимум на два месяца. А после дождей мы первые, кого они встретили на реке, хотя продавцы уже должны были прибыть. Племя под это приготовило массу разнообразных товаров: от черепов обезьян, благодаря которым любой человек наполнялся силой, если имел у себя в мешке такой сувенир, до шкур самых разных. Как они их умудрялись сохранять без соли, осталось для меня загадкой.

Разумеется, я поинтересовался, бывало ли время, когда в племени заканчивалась соль и как они обходились без неё. Племя батутси поедало корешки трав, солёных и безвкусных. Да что там безвкусных, тошнотворно неприятных.

Вождь кликнул двух воинов, и они через десять минут приволокли соты каких-то жуков. Я попробовал. Очень солёное и очень невкусное. Да что там, гадость полная. Своим девчонкам я даже не стал предлагать.

Но мало ли как сложится будущее. Не будет соли — будем её добывать из чего угодно.

Ещё одна странность была в племени. Все лица мужского пола имели на правой щеке шрам. И чёрт меня дёрнул поинтересоваться. Оказалось, все, кто сдал экзамен на мужчину, получают такой подарок.

Ответив, вождь некоторое время вглядывался в мои черты, а потом заявил, что я слишком уродлив, так как подобного шрама у меня нет, и тут же предложил рихтануть мне лицо ножом. Для красоты, разумеется. Еле отбрыкался от таких почестей, объяснив, что принцам не положено иметь шрамов.

Тубадус, что означало «лучший в ночи», так звали вождя, минут десять переваривал молча эту информацию. Даже подозвал к себе двух старейшин и с ними побеседовал. И только после этого согласился, что мне лицо кромсать не обязательно.

Фруктами аборигены нас буквально завалили. Бананов целыми связками — этого добра у них было более всего. Впервые в этом времени увидел тамаринд. Ел его давно, и мне он нравился, к тому же в нём было полно кальция и магния. Девчонки все до одной обрадовались финикам.

Как по мне, я рад был огромным арбузам, ничуть не уступавшим по своим размерам астраханским.

А вот с мясом в племени было не ахти: рыба, рыба и ещё раз рыба. Честно говоря, я и этим остался доволен. Дней пять можно было плыть, не останавливаясь и не теряя драгоценного времени.

Мне предлагали взять с собой сушёных сверчков или кузнечиков. Я понять, что это, так и не смог, а вождь называл это то «якияки», то «кумбикумби» и говорил, что мне это обязательно понравится.

Я отказался, потому как и Ния, и Чика впервые видели таких насекомых. А ведь я сам однажды наблюдал, как они поедали гусениц и пальмовых жуков, от которых меня воротило.

Чиримойя — первый раз видел его. Фрукт очень похожий на грушу снаружи, но совершенно не выглядевший аппетитно в разрезе. Никто из батутси не видели это ни разу и пробовать не стали. А вот жареные личинки каких-то жуков с удовольствием ели. Пришлось уважить вождя и попробовать. На удивление, оказалось вполне съедобным.

Но самым большим удивлением было для меня и Элен — напиток. Если в мире и существует вкусное пиво — так это было оно. Подавали к варёным креветкам, каждая едва умещалась на двух сложенных вместе ладонях.

Когда наступила ночь, женщины племени зажгли столько факелов на берегу, что стало светло как днём. В том смысле, если бы на солнце в полдень надели бы красный колпак. У меня была идея зажечь наши лампы, но когда вспыхнуло несколько сотен факелов — передумал. Да и чересчур удивлять вождя не хотелось.

Ближе к полуночи нам предложили своё национальное блюдо: просо с молоком и кусочками рыбы. Не каша и не уха, но вполне вкусно и питательно. Рыба добавлялась разная — двенадцать видов. По мне так это была краснопёрка, и отличалась только величиной. Самая большая была не больше ладони.

И, на удивление, в Африке росла кукуруза, хотя она в корне отличалась от той, которую я видел прежде. Початки совсем маленькие, не превышали в длину спичечный коробок, хотя зёрна по величине были вполне нормальные. Их варили на молоке и делали вкусные лепёшки. Как-то ел молдавскую мамалыгу со шкварками, а у аборигенов это любимое блюдо. То есть, задолго до национальной молдавской кухни дикари в Африке уже стряпали эту еду.

Джунгли около девяти часов вечера ожили. Лай собак, крики женщин, вой, хлопанье крыльев — всё перемешалось.

Элен и Дженни несколько раз смотрели советский мультфильм «Бременские музыканты» на английском языке. Я не знал, что его показывали за рубежом.

Теперь обе, притихнув, подсели ближе ко мне. Мы уже сколько времени путешествовали по джунглям, но такой какофонии ни разу не слышали. Да что говорить! Весь мой отряд замер как по команде.

— Бременские музыканты, — сказала Элен, со страхом поглядывая в направлении деревьев.

— Почему? — шёпотом поинтересовалась Дженни.

— Как почему? — удивилась блондинка. — Обезьяны лают как собаки, собаки визжат как свиньи, птицы орут как стадо женщин, которых пытает инквизиция, львы мычат как бизоны, коровы блеют как овцы, а теперь, оказывается, и антилопы гавкают. Это не Африка, а страна перепутанных животных.

— Это антилопа куду лает как собака, — сказал я. — Другие ведут себя как положено.

— Это ты меня сейчас успокоить решил?

Элен глянула на меня так грозно, что я невольно рассмеялся и, выставив ладони перед собой, произнёс:

— Шучу.

Тубадус, когда ему перевели мои слова, отчего девушки притихли, тоже рассмеялся. Оказалось, не везде джунгли по ночам бывают такими беспокойными, но именно здесь очень много разной