Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

Откуда-то приволокли десятков пять высоких пней и устроили шведский стол, расположив на них самую разнообразную еду. Девятнадцать женихов, вероятно, сменили старую одежду на новую, во всяком случае, страусовые перья на них блестели. Тела свои они намазали соком бафи и буквально благоухали.

Наши невесты тоже успели привести себя в порядок и выглядели вполне счастливо. И тут, как выяснилось, все ждали только меня, чтобы я провёл особое действо: подтвердил их девственность.

Когда Ния мне это озвучила, на моём лице, видимо, появилось такое изумление, что она принялась интенсивно махать головой, утверждая, что я должен выполнить это в обязательном порядке.

А именно: каждая невеста ляжет, раздвинет ножки, а я, накрыв ладонью бутончик, сообщу, что девушка девственна, как утренняя роса, и я готов в этом присягнуть.

Насколько я понял, воинам племени Тубадуса было глубоко наплевать, присутствует у девушек девственность или они её давно потеряли. Им было главное, что невесты молоды и готовы рожать всю оставшуюся жизнь.

Разумеется, я поинтересовался у Нии, что это за обряд, и напомнил, что когда сватались зулусы, никаких подобных обязательств у меня не было, и получил замечательный ответ.

— Те невесты были из другого племени. Принц Алекс их не знал.

Вот так, а эти девчонки, оказывается, все до одной принадлежали мне, и потому вот. Хочешь не хочешь, а благослови их перед дальней дорогой.

И говорила Ния столь убедительно, что я, как дурак, купился. И не только клал ладошку между ног девочкам, но и произносил пару слов для большего убеждения.

И самое главное, что все молча и с упоением взирали на то, что я делаю. И только когда я поднялся на ноги, Элен и Дженни не выдержали и стали буквально ржать. А когда я оглянулся, увидел, что обе меня снимают на видео.

— Ния, — зашипел я на устроительницу церемоний, — что это за обряд и откуда он взялся?

И получил ответ, который уже и без того вертелся у меня на языке.

— Белый шаман Элен сказала, что это обязательно. Она говорила с духами леса. Тогда наши женщины проживут долгую, счастливую жизнь, потому что их сам принц Алекс благословит.

— Ния, кружка медная, почему сразу мне это не сказала? — возмутился я.

— Белый шаман Элен сказала, что могу сообщить только когда принц Алекс обойдёт всех невест. Иначе девушки могут отправиться на остров мёртвых очень быстро.

Надавать по ушам Дженни и Элен, как следует, мне не удалось. Они заскочили в салон и заперлись, а потом стали так ржать, что не только автомобиль стал ходить ходуном, но и плот принялся раскачиваться, создавая вокруг волны.

— Прибью обоих, — пообещал я, вот только засомневался, что девчонки меня услышали из-за громкого смеха.

А вот Тубадусу и женихам этот обряд понравился, особенно после того, как Ния сообщила, для чего он проводился. Минут двадцать радостно приплясывали, прыгая с одной ноги на другую и громко покрикивая.

В племени тоже была своя традиция, которую мне тут же продемонстрировали. Вождь обошел всех невест. Выбрал, по его мнению, самую достойную и, сняв с неё шкуру, которая заменяла девочкам одежду, первым нарушил девственную плеву. Порнуха прошла под бой барабанов и радостные крики всех присутствующих.

Не скажу, что невесте это особенно понравилось. Она стонала вовсе не от счастья, а скорее от боли, но когда всё закончилось, на её губах засияла, хоть и вымученная, улыбка.

А далее прошла торжественная передача лучшей невесты — самому смелому воину.

Порадовался, что Элен придумала для меня не такое уж и сложное мероприятие. А ведь могла намекнуть Ние, что я должен всех перетрахать, прежде чем вручить женихам. Ей в дурную башку и такое могло прийти. И как бы мне пришлось выкручиваться в этом случае?

Но пообещал себе, что едва покинем этот берег, всыпать обеим по мягкому месту так, чтобы неделю ахали и охали.

Глава 24

По календарю принца Алекса, так его называли все, вместе с Дженни и Элен, мы на 61-й день нашего путешествия добрались до заветной цели. На очередной остановке я поднял в воздух наш вертолёт, чтобы осмотреться, и далеко впереди увидел широкие воды Конго. Мы прошли первые 500 километров или около того.

— А какой сегодня день? — поинтересовалась Элен, заглянув в монитор.

— Десятое сентября, — напомнил я.

— И сколько километров осталось до Браззавиля? — спросила Дженни.

— Если напрямик, то около тысячи, — сказал я, — так как уже наизусть знал все эти числа и не один раз высчитывал их. В двадцать первом веке по автомобильной дороге — около двух тысяч.

— Алекс, — фыркнула Элен, — сейчас дорог нет, и мы не на самолёте.

— По реке приблизительно около полутора тысяч, — ответил я.

— Значит, приблизительно пять-шесть месяцев плавания, — заключила Элен, — вполне приемлемо. Если нас не остановят какие-нибудь события особой важности.

— Или тропические дожди, — подсказала Дженни.

Намекнула на то, что последнюю неделю моросил небольшой дождь. Не усиливался, но и не уменьшался. Мерзкий и противный. Без гроз, без туманов, просто небольшой пылью ложился сверху, но даже этого хватало, чтобы за несколько часов на открытом месте промокнуть насквозь.

Меня такой дождь вполне устраивал, а вот если бы он зарядил, реально разбрасывая ежеминутно молнии, пришлось бы зависнуть на берегу на неопределённый срок.

Когда мы покинули племя Тубадуса, его сын уже чувствовал себя вполне сносно. Дженни оставила рекомендации, составила список продуктов, которыми нежелательно питаться Арапмои. Попрощались с девушками и отправились восвояси.

Чем дальше мы спускались по течению реки, тем чаще попадались посёлки. Большие и малые, каждый из которых представлял отдельное племя, и у которых отношения с соседями были крайне запутанными.

Деревеньки имели 40−50 хижин, и только тогда я подумал, что община на зелёной воде была по меркам XVII века неимоверно огромной.

Да и у Тубадуса неплохим было племя, нападать на которое себе дороже. Порадовался, что не перестрелял их по ошибке.

В некоторых племенах охотникам удавалось убить буйвола, и нас угощали свежатиной. Когда я интересовался, где им удалось найти таких животных, ведь нам они ни разу не попадались, местные с удовольствием рассказывали и объясняли, что самок бить ни в коем случае нельзя, только самцов, иначе поголовье будет сокращаться. Неожиданное заявление. В двадцать первом веке об этом