Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

проверить верхний и, аккуратно ступая, двинулись дальше. Здесь ступенек оказалось ровно на двести меньше, словно специально рассчитывали, чтобы сделать такое круглое число.

Луч фонаря скользнул по небольшому помещению, и Элен, которая шла следом, ойкнула.

— Ого, — проговорила Дженни, тоже входя внутрь. — Мы недаром сюда поднимались. Это клад.

— А вы что-то другое надеялись обнаружить? — ухмыльнулся я.

Перед нами вдоль стены стояли десять сундуков, причём все они были обиты металлом.

Я подошёл к крайнему и попробовал приподнять за край, но не тут-то было.

— Тяжёлые, — ответил я на немой вопрос девушек. — Как их только сюда затаскивали? Разве что по отдельности. Сундук отдельно и содержимое отдельно.

— А как ты думаешь, что в них? — спросила Дженни.

— Ясно же, — ответил я, — золото, бриллианты. Что ещё могли спрятать?

— Не скажи, — не согласилась Элен, — может быть, они использовались как саркофаги, и внутри находятся кости фараонов.

— Что, правда кости? — испуганно произнесла Дженни.

— Сомнительно, — возразил я, — сейчас откроем и заглянем.

Я передал фонарь Элен и попробовал приподнять крышку.

— Что? — спросила Дженни, увидев, что у меня ничего не вышло.

— Закрыто, — ответил я и, забрав фонарь, принялся тщательно осматривать сундук.

— Обшили бронзой, — сказал я, — потому и тяжёлые, да и внутри наверняка не пух. И где завод по металлопрокату взяли?

— Что это? — спросила Элен, когда луч фонаря скользнул ниже.

— Ого, — удивлённо пробормотал я, — в семнадцатом веке цифровой замок?

В центре виднелись три кругляша с арабскими цифрами. Я покрутил один, и он легко поддался с лёгким пощёлкиванием.

— Этого не может быть, — проговорила Элен.

— Может, не может, но оно есть, — ответил я.

— А если сломать крышку? — спросила Дженни.

— Зачем ломать? Это ведь не трудно разгадать, — сказала Элен.

— Ага, — усмехнулся я, — тут три цифры — сотни вариантов. Представила, сколько времени нужно, чтобы разгадать? А ведь они наверняка заперты разными числами. Мы тут год в пещере сидеть будем?

— Ладно, — согласилась Элен, — ломай.

— Чем? Пальцем?

— У тебя есть нож, — подсказала Дженни.

— Сундуки в металле. Я ножом всю ночь буду ковыряться, а сейчас, — я посветил на часы, — половина первого. Возвращаемся.

— А сундуки? — охнула Элен, — хотя бы один открой.

— Завтра утром, с рассветом, придём. Захватим топор, монтировку и прочие инструменты. Тогда и откроем. Ножом я замучаюсь его вскрывать.

— Аж завтра, — выдохнула Дженни, — я ведь не усну до утра, мучаясь, что там.

— И я, — поддержала подругу Элен.

— Вот и посидите на пару на охране, гадая на кофейной гуще, — ответил я. — Сундуки здесь простояли десятки лет, возможно, если не сотни, и никуда не денутся от нас. Завтра узнаем, что находится внутри. А сейчас возвращаемся и двигайтесь аккуратно вдоль стены. Свалитесь, и костей не соберём.

На следующий день, даже при помощи топора, с трудом удалось отодрать листы бронзы от дерева и прорубить небольшую щель, в которую сразу устремилась миниатюрная рука Дженни. Я не успел её остановить, опасаясь, что в сундуке может быть какая-то опасность. Но её рука недолго пробыла внутри, буквально несколько секунд. Она выдернула её, разжала, и на ладони сверкнула в луче фонаря неровная кругляшка.

— Золотая монета, — сказала Элен, пытаясь разглядеть надписи на ней.

— Монета, — разочарованно сказала Дженни.

— А что ты надеялась там отыскать? — поинтересовался я.

— Драгоценности какие-нибудь, — ответила она.

— Ювелирные изделия? — Я едва не расхохотался. Вспомнил, каким бывает эхо в подземелье, и передумал. Хотя топор, ударяя по бронзе, издавал глухие звуки.

— Будем через такую узкую щель доставать? — спросила Элен. — Месяц уйдёт.

— Нет, конечно, — ответил я. — Сейчас попробую в районе замков поддеть крышку. Может, получится.

Глава 28

Элен несколько минут крутила монету в руках, потом забралась в автомобиль и вытащила из своей сумки небольшой бочонок, через который, как через лупу, стала разглядывать арабскую вязь. Как оказалось, это и была лупа, мощная, тридцатикратная, с подсветкой.

Увы, вскрыть сундук нормально не удалось. Дженни вытащила из него около двадцати монет, и мы отправились в обратный путь.

Элен оторвалась от своего занятия и взволнованно проговорила:

— Это очень редкий золотой динар Омейядского халифата. Восьмой век, приблизительно 725 год. Таких монет всего дюжина в мире. В 2011 году такая монета ушла с аукциона за шесть миллионов долларов. Хотя нет. Эта гораздо лучше, потому что качество изготовления противоречит официальной истории.

— Ага, — усмехнулась Дженни, глядя на кучу неровных золотых кругляшек, — их там сотни тысяч, лежат дома у какого-нибудь миллионера, и он периодически выбрасывает их на аукцион.

— Сомнительно, — отрицательно махнула головой Элен, — спрятать такое количество монет просто нереально, всплыли бы обязательно. К тому же я точно помню, что на той монете надпись была короче и переводилась приблизительно как: «Шахта повелителя правоверных». А на этой: «Шахта повелителя правоверных в Хиджазе».

— Ты знаешь арабский?

Честно говоря, моему удивлению не было границ.

— Нет, — Элен отрицательно качнула головой, — только то, что связано с древними золотыми монетами. Я видела подобную надпись на динарах.

— А Хиджаз — это что? — заинтересованно спросила Дженни.

— Историческое место возникновения ислама, — усмехнулась Элен, — вот тебе как раз это знать необходимо.

— Я тебя умоляю, — отмахнулась Дженни, — я не мусульманка.

— А если серьёзно, — прервал я накалявшиеся страсти, — я точно не мусульманин и никогда не задавался вопросом, где возник ислам. Надеюсь, не заставишь гадать.

— Сегодня это часть Саудовской Аравии.

— Ближе к телу. А что ещё написано на монетах?

— Вот, — воскликнула Элен, — то-то и оно, что надписи разные и монеты разные. Про некоторые образцы я вообще не слышала никогда. Не дожили они до двадцать первого века, хотя как таким количеством сгинули, совершенно непонятно.

Элен выудила из кармана, как мне изначально показалось, маленький мобильный телефон. Ну очень большое сходство. Однако, как выяснилось, это были электронные весы, видимо, для взвешивания именно вот таких безделушек.

— Гляньте, монеты одинаковые, почти. Но эта — точная копия