Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

Кажется, я тоже завис с открытым ртом вместе с моими девочками. О чём вообще речь? О каком сыне? За всю ночь вождь ни разу не заикнулся, ни о том, что у него есть сын, и уж тем более о недугах, которые его постигли. И что за предъява?

Переводчица растерянно оглянулась на Тубадуса и что-то сказала. Глаза вождя сделались ещё более удивлёнными. Он, хмуря брови, выслушал, что ему сообщила девушка, и выдал в ответ несколько длинных предложений.

Мы дружно перевели свои взгляды с вождя на переводчицу, ожидая, что она сейчас более детально разъяснит ситуацию.

— Великий вождь Тубадус — добрый человек. Он встретил вас как добрых людей. Шаман племени сообщил ещё несколько дней назад, что вы придёте к нам с воды и с вами будет Великий Повелитель лесов, полей и рек. Уже несколько дней сын великого вождя Тубадуса умирает. Вы веселитесь всю ночь, а Арапмои до сих пор не с нами.

Если с племенем батутси я уже научился разговаривать и понимать их с полуслова, то половина из того, что сказала переводчица, никак не укладывалась в голове. Кроме того, что и в этом племени имелся некто вроде предсказателя, который пообещал вождю, что скоро прибудет целая флотилия и они спасут его сына. Силой мысли, что ли?

Минут десять изъяснялись, пока до меня не дошло, что Тубадус думал, будто мой шаман, не глядя на больного сына, почувствует, что нужна помощь, произнесёт молитву, и всё. Утром Арапмои вскочит и присоединится к общему веселью.

И то, что это так не работает, до куцых мозгов вождя никак не доходило. С большим трудом удалось объяснить, что нужно больного доставить на берег.

Отпускать Дженни в чащу у меня было стойкое предубеждение. Кто его знает, что за болезнь постигла единственного сына. А вдруг тот преставится, так племя могло всю злобу выплеснуть на моих девочек.

Но вождь подумал и согласился. А ещё через сорок минут на носилках доставили мальчишку лет шестнадцати без каких-либо видимых ран. Но скрючился он, как эмбрион, и постанывал.

Дженни спустилась вниз, присела около Арапмои и принялась его ощупывать.

— Когда это началось? — спросила она, не оглядываясь.

— Четыре дня, — ответил я, — если они меня правильно поняли. А что с ним?

— Аппендицит, — сказала Дженни, — и мне кажется, в любую минуту может произойти самое неприятное.

— Ты говорила, что с аппендицитом справишься, — напомнил я.

Дженни кивнула и, словно сама с собой, заговорила:

— Лучше всего наложение лапароскопического шва. Нужно сделать надрез, найти аппендикс, наложить зажим…

— Кружка медная! — выругался я. — Ты это можешь сделать на практике? Четыре дня прошло.

— Перенести на плот, горячую воду, — закивала Дженни.

Я принялся раздавать команды. И хотя вождю не понравилось, что сына спрятали за автомобилем и не дают подглядывать, что же там происходит, он выглядел вполне спокойно. Во всяком случае, спокойнее, чем я. Ведь если бы Дженни не смогла или не успела, то вслед за Арапмои могли отправиться все, кто находился на берегу.

Но о ритуале временно забыли. Все молча вслушивались в стоны паренька, а когда он затих, я почувствовал, как в воздухе запахло грозой.

— Дженни? — сказал я, добавив нотку вопросительности.

— Ему бы до операции следовало клизму сделать, — раздался голос из-за автомобиля.

— Я это в первую очередь уточнил, — напомнил я, — он последние два дня почти ничего не ел, только пил.

— Всё равно, — не согласилась Дженни, — но уже поздно об этом говорить.

— Ты закончила?

— Да.

— И почему молчишь? — возмутился я. — У нас тут обстановка накалена до предела. Он не лопнул?

— Лопнул, — ответила Дженни, — но я его успела удалить. Растёкся по плоту, и запашок здесь теперь ещё тот. Всех мух соберём.

— И как он себя чувствует? — спросил я.

— А что ему будет? — усмехнулась Дженни. — Глаза выпучил и смотрит. Я ему местный наркоз сделала.

— Элен, — крикнул я, — твой выход.

— Иди в жопу, — тут же отозвалась блондинка.

— Элен, это не обсуждается, — мой голос прозвучал достаточно злобно, — до тебя не доходит, что это лучший вариант всех расслабить?

Она что-то буркнула в ответ и принялась напевать утробным голосом «Марсельезу».

Глава 23

Пришлось в гостях задержаться на лишние пару суток. Но дело было не в операции: парнишка уже к вечеру смог встать на ноги самостоятельно, чтобы доковылять до уборной, и никаких осложнений не случилось.

Хитрый вождь устроил бурное веселье для своих воинов только с одной целью: выцепить у меня пару-тройку девочек. Выяснил изначально, что это не мои жены, я на них не претендую, и загорелся желанием. В племени был явный дефицит женского населения, прямо проклятие, как у Свази: на семь-восемь мальчиков рождалась одна девочка. А тут бесхозных целая толпа.

Разумеется, я был не против, если по обоюдному согласию, и еще до вечера организовалось девятнадцать невест. Женихи пытались наложить лапу на девочек из боевого отряда, особенно на Дэйо и Нию претендентов было хоть отбавляй, но ни одна из них не согласилась оставить меня. То ли в будущем все же надеялись стать моими женщинами, то ли чувствовали ответственность за остальных.

Сразу после операции, когда сын вождя сообщил, что чувствует себя хорошо, и Дженни подтвердила, что угрозы жизни и здоровью ничего не угрожает, Тубадус и поинтересовался: как бы я к этому отнесся. Я напомнил ему про ритуал, хотелось глянуть, какие квесты проходят мальчишки, но вождь отмахнулся, сообщив, что это может подождать, так как повеселиться на свадьбе гораздо важнее. Кто бы сомневался. Уверен и в двадцать первом веке проголосовали бы за пьянку.

Почти всё племя укатило в чащу, осталось меньше десятка воинов, да и я дал команду распределить дежурства и отдыхать до вечера, учитывая, что все празднества в племени происходили по ночам. Следить за тем, кто и как отдыхает, я не стал. Самому следовало прийти в себя. А чтобы не произошло никакого нюанса, завалился спать в запертом автомобиле.

Проснулся сам около четырёх часов от шума на улице. Бойцы Тубадуса потрясали копьями и весело что-то покрикивали. Как выяснилось, они радостно приветствовали Арапмои. Сын вождя самостоятельно не только стоял на ногах, но и передвигался, хоть и