Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Я же устало уронил руку с пистолетом вдоль туловища и опустился на уголок капота, рядом с лежащим на нем задержанным мексиканцем. Бросил на него взгляд — тот смотрел на меня совершенно охреневшими глазами. Упс, видимо все же услышал, что я говорил негру, хоть я и старался шептать. Ну и черт с ним — сговорчивее на допросе будет.

К нам подъехали три патрульные машины, а улица опустела — от более чем двух десятков баптистов не осталось и следа. Я устало посмотрел на Ника, который ошалело моргал, глядя на меня.

— Дальше сам, — вымученно проговорил я, убирая пистолет в кобуру.

Фух, твою мать. Неужели обошлось…

Я протянул Нику ключи от «Крайслера», чтобы они с патрульными вынули оттуда пастора, которого я спрятал внутри от толпы. А потом понял, что просто отсидеться не получится.

— Ник, надо бы группу вызвать — там внутри настоящий покерный стол, его надо отфотографировать.

— У меня в сумке с документами «Полароид», — ответил он.

— Пошли тогда.

Подозвал патрульного с пакетами для улик и пошел вместе с ним и Касселсом обратно в церковь. Нужно было изъять карты и фишки, а главное — мои деньги, пока какой-нибудь шустрый баптист не приделал им ноги. Ну и место сфотографировать.

Вообще, у меня тоже должен быть с собой фотоаппарат — их выдавали всем детективам, это рабочая необходимость. Вот только свой Соко где-то просрал еще до моего появления в этом теле, а разбираться с последствиями его безалаберности мне жутко не хотелось. Поэтому до этого момента мне удавалось перекладывать фотографирование на кого-то другого — в угонах я просто вызывал криминалистов, все равно с найденной машины нужно было снимать отпечатки. А вот теперь, похоже, придется разбираться с этой проблемой. С другой стороны — а напарник мне на что? У него «Полароид» есть, вот пусть и фотографирует.

В церкви мы управились быстро, после чего расселись по машинам и поехали в сторону участка. Патрульные повезли задержанных, а я — Касселса. В целом я уже успокоился, потому что понимал, что он уснул не из вредности, а потому что ночь и правда была непростой. Но все равно немного злился на него.

До участка доехали быстро. Ник пошел допрашивать игроков, а я решил не мелочиться и начать сразу со священника. Когда его привели, он смотрел на меня с осуждением, как будто это я организовывал в церкви нелегальные азартные игры. Что было удивительно для меня — он отказался от адвоката, хотя в его случае это было странное решение. Ведь если у Ника были свидетельства того, что игры проходили на регулярной основе, пастору светил реальный срок.

Он уселся на стул, сложил закованные в наручники руки перед собой на столе. Держался он спокойно и чинно — гораздо представительнее, чем когда кричал со сцены и пел гимны.

Я тоже не спешил — уж слишком меня морально вымотало последнее задержание. Включил диктофон, взял планшет с чистым листом бумаги, ручку. Представился под запись, назвал номер участка и значка, сегодняшнюю дату и время. Зачитал пастору его права.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя, — начал я допрос.

— Сэмюэль Робинсон, — ответил пастор.

— Сколько вам лет?

— Пятьдесят один.

Пастор неплохо сохранился, но я знал об этом и так — при нем были документы, которые я изучил до допроса, а теперь просто соблюдал формальности.

— Что вы делали сегодня приблизительно с половины первого до половины второго?

— Проводил игру в покер, — ответил пастор, а я удивленно поднял бровь. Вот так просто?

— Вы знаете, что проведение азартных игр запрещено законом штата Калифорния и является серьезным проступком?

— Да, — кивнул он.

Мне начинало казаться, что пока я ехал в участок, мне подменили пастора. Откуда это спокойствие и где все то гиперактивное стремление ко всему приплетать Бога?

— Тогда для чего вы это делали? — спросил я.

— Я зарабатывал деньги на нужды прихода, — ответил он. — Мы — маленькая церковь в бедном районе, и люди не могут жертвовать много. Но нам нужно обслуживать церковь: чинить крышу, платить за коммунальные услуги, покупать мебель.

— Например покерные столы? — не выдержал я и подколол его.

— Да, — не моргнув глазом ответил пастор. — Если бы бог не хотел, чтобы я помогал людям, организуя игры в покер, он бы не дал мне сил на это.

Во, а я уж думал, пастор сломался, а теперь вот узнаю его.

— То есть вы считаете, что азартные игры — это богоугодное дело? — продолжил я.

— Конечно, если они приносят деньги для помощи людям. А церковь сама по себе есть помощь людям. Помощь их душам найти путь к спасению!

Ну все, Остапа понесло. Надо получить от него нужные показания, пока он опять проповедь на час не начал.

— Как именно вы получали деньги от проведения игр в покер?

— Я брал комиссию при обмене фишек на деньги, — спокойно ответил он.

— В каком размере?

— Двадцать процентов.

Надо же, а как до денег дошло, канон он решил не соблюдать. Я-то думал, он сейчас зачитает мне про церковную десятину. Ан нет — солидный Господь для солидных господ, ему десятины мало.

— Как часто вы проводили игры?

— Каждое воскресенье после службы. Иногда чаще, если паства просила. Я делал все, чтобы помочь приходу. Например, недавно у нас сломался синтезатор, а как нам возносить без него хвалу Господу? Я провел целых четыре игры за неделю и смог купить новый.

— А разве не должен Бог помогать своей церкви? — меня понесло, я уже откровенно богохульствовал, и мне было за это стыдно. Но уж очень меня злил этот странный человек, готовый оправдать любую грязь именем Господа.

— Господь помогает тем, кто ищет его помощи. А возносить хвалу Ему — наш святой долг, и мы сами должны находить на это средства. Я все делал на благо прихода, поэтому меня нельзя за это судить, — уверенно заявил он.

Я чуть не заржал в голос. Ну да, судить его нельзя. Прокурору в суде пусть это расскажет. Даже без дополнительных доказательств он уже наговорил себе месяцев на шесть тюрьмы минимум. В принципе, на этом можно было бы и сворачивать допрос — прокурору его показаний будет за глаза и за уши. Но я решил узнать максимум, раз уж пастор решил рубить правду-матку.

— Как давно вы проводите азартные игры в церкви?

— Около полугода, — ответил он. — И с тех пор я полностью заменил стулья, оштукатурил стены, заказал новый баннер. Понимаете? Все на нужды прихода. Чтобы люди могли молиться и быть услышанными,