3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

— Кто нужен, чтобы пойти? — Спросил Колдунов.

Пин считал, что должен он, но курчатовцы и медики в один голос твердили, что он не дойдет.

Да и бельгиец упёрся едва ли не рогом — идти должна команда «Оne»! И опыт, и квалификация, и сбалансированный состав на случай всяких нештатных моментов в команде в наличии…

Американцы мялись и что-то шептали тогда Колдунову.

Почему генерал Колдунов принял предложение бельгийца, а не наших курчатовцев, я просто не знаю.

Понятно, что с плитой алтаря всё равно работать придется физикам поля. Или военным сапёрам.

А может…

Может оказаться важным на месте и ксенопсихолог мог. Чтобы, например, понять выверты логики Древних…

Колдунов долго тогда молчал. Дал проораться, выпустить пар. Когда же в классе наконец перестали драть глотки в попытках выяснить, кто же лучше и кому нужно идти, генерал выдал своё решение. И задал ещё один очень важный вопрос.

— Это не обсуждается. Идёт группа фон Айбарека. И двое саперов. Один мой, другой от коллег из Штатов. — Потом повернулся к китайцу и так же не повышая голос спросил. — Доктор Пин, через сколько будут готовы костюмы?

— На десять человек уже готовы, генерал.

Нарциссическая акцентуация

Ночевать девчонок разместил в Миассе по-королевски. Применительно к условиям городка, конечно.

Успел и смог засунуть в роскошный люкс ресторанно-гостиничного комплекса «Нептун» на Макеева, 16. Который спешно переоборудовали под нужды военного штаба.

Город гудел и боялся. Город хотел оказаться подальше, город готов был отдать не только жалкий номер на время. Он готов был бросить всё, чтобы хотя бы просто жить!

Я слушал этот гул из окна штабного УАЗа и думал: типичная массовая реакция на неопределённую угрозу. Регрессия к базовым инстинктам. Страх перед неизвестностью всегда самый сильный, он легко превращает людей в обезумевшую толпу…

Нас, команду «One», прямо на городском пляже спешно учили пользоваться на коленке собранными сборной «солянкой» физиков неудобными и почти не гнущимися защитными антиELF-латами. Металлизированными костюмами с длиннющими хвостами заземляющих кабелей. И кучей наспех впихнутых под эту защиту различных приборов.

Готовили, пытаясь впихнуть хотя бы азы понимания того жизненно необходимого из чудовищно необъятного и абсолютно непонятного курса физики поля…

Айка, не скрывая, ревела и не хотела пускать. Галчонок бледной тенью былого «хранителя» моталась за мною и, когда казалось никто не слышит, просто шептала: «Вернись! Слышишь, Левин, только вернись»…

Фон Айбарек, естественно, шанса не упустил. Перехватил меня с Галиной Сергеевной у багажника нашей машины.

— Левин, — крикнул он. — Спрячься под юбку и не мешай лучшим!

Я только успел сжать кулаки. Рванул к нему, но Харламов поймал за плечо, Галка — вцепилась в локоть руки.

Как оказалась между нами Ава Форестер я тогда не успел даже понять, не увидел просто. Да и не стала б эта маленькая женщина серьезным препятствием. Однако в её глазах было столько ледяного презрения, столько ярости, что минуту назад надменно смеющийся Дитрих фон Айберек сдулся как шарик.

— Дитрих, вы переходите все границы! Не в первый раз уже. Если намёк на такое повторится хоть раз, то я обещаю — приложу все усилия, чтобы вас вычеркнули из списка группы! Вместе с вашим навязчивым дублёром…

Он тогда промолчал. Отошёл к лодке. А я поймал себя на мысли, что в этой маленькой американке есть что-то от британской леди. Той, которую прозвали железной. Та же ярость и сталь, прикрытые тонкой вуалью ангельского женского фейса…

Когда заходящее солнце коснулось верхушек деревьев, Колдунов уже просто не смог больше тянуть — связь обрывали, торопили, требовали…

Уходили от городского пляжа. На обычной голиафовской надувной «резинке».

Что удивляло, так это то, что озеро лежало непривычно гладким — ни волн тебе, ни даже ряби.

Вода казалась пугающе чёрной. И только у самого берега сквозь чернильную тьму проступал мутный зелёный цвет, в котором отражалось багровое закатное небо.

Пытаясь поудобнее пристроить зад в жутко сковывающих движения металлизированных латах я размышлял и никак не мог найти ответ — что же так сильно вынуждало лезть на рожон нашего Дитриха? Адекватным же показался сначала. Да и опыта с мозгами мужику не отнять…

Не мог же он искренне верить в свою миссию? Не мог и настолько ненавидеть меня? Или патологическая потребность быть в центре, акцентуация нарциссизма? Или это всё закулисные игры наших заклятых друзей…

Рациональные мысли перебивал иррациональный страх — имбицилом с деградированной нервной системой становиться под воздействием ни градиента, ни ELFов категоричнски не хотелось.

Может поэтому, мешая и отвлекая, в голову постоянно и лезли посторонние мысли. Например, про то, что местные легенды гласили про чудную погоду, когда морской царь выходит на поверхность озера Веры — ищет раковину, которую когда-то пролюбил здешним людям, а потом, обидевшись, захотел забрать обратно. И если встретишь его — одарит великим даром. Либо утащит с собою на дно.

Тогда, на берегу, эти мысли жутко мешали, нагоняя всё больший мандраж. Потом, всего через какой-то час, кутаясь в армейское одеяло и выстукивая зубами чечётку, думалось абсолютно другое — правы предки, абсолютно правы! В каждой легенде есть толика правды.

Правда и другое тоже лезло. Разное. Только память то как шелуху отсеяло. Стерло лишнее…

Уходили семёркой. Наша команда плюс двое сапёров — так и не обронивший хотя бы слово за всё время знакомства капитан Шишкин. Голубой берет из колдуновского десанта.

И американский лейтенант Райли — высокий, рыжий. С рубленым профилем и вечной полуулыбкой голливудской звезды.

— У вас двадцать минут, — сказал на прощание тогда Колдунов. Игнорируя нас, обращался больше к сапёрам. — Связи не будет. Надеюсь на вас. Если эти яйцеголовые ничего не смогут — рвите тот алтарь ко всей чёртовой матери! Так или иначе убраться с острова вам не свезёт…

— Есть, генерал! — Улыбнулся в ответ ему Райли.

— Генерал, там решать буду я! — Меня удивило тогда, что фон Айбарек, стоявший в воде с планшетом, бросил короткий взгляд на Колдунова, затем — очень злой — на меня. И после этого почему-то на Виттмана. Который тенью непонятно зачем маячил у лодки — Если будет нужно, мы уйдем и вернёмся на этот ваш долбаный остров хоть сотню раз подряд!

Колдунов тогда едва не сорвался.

— Дитрих… — В попытке схватить бельгийца за жёсткие «латы», генерал тоже в воду шагнул. Ну и пытался сдержать рвущийся рык. Получалось откровенно не очень. И то. И другое. — Ты понимаешь, что туда вы пойдёте на вёслах⁈ И обратно тоже! На обычной резиновой лодке! Ты хоть раз на вёслах ходил⁈

—