Перемены на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

само предложение — отступные за отказ от Джан, сколько сам факт, что кто-то считает меня недостаточно хорошим для неё. Бастард. Нищий барон в первом поколении. Слова Юсуфа засели занозой.

Князь Апраксин, сидевший ближе к главе стола, чувствовал себя превосходно. Он непринуждённо беседовал с патриархом Демиром, жестикулировал, смеялся над какими-то шутками. Казалось, происхождение сына его совершенно не волновало. Или он просто мастерски играл роль — я так и не понял.

Наконец, когда основные блюда были съедены, а тарелки убраны, настал момент, которого все ждали.

Назар Курт взял микрофон.

Звякнул вилкой о бокал, привлекая внимание. Разговоры стихли. Даже оркестр в глубине сада сменил громкую музыку на едва слышный фон.

— Дорогие мои, — начал глава Рода, и его голос разнёсся по колонкам мягко, без намёка на официальную чопорность. — Сегодня мы собрались не просто как семья. Сегодня у нас радостный день.

Он выдержал паузу, обводя взглядом присутствующих. Остановился на мгновение на мне и Джан, потом перевёл взгляд на Апраксина, потом — на патриарха.

— Как вы знаете, моя дочь, Джан, уже долгое время встречается с молодым человеком. Некоторые из вас знакомы с ним, некоторые видят впервые. Но сегодня я хочу сделать важное заявление.

Я почувствовал, как ладонь Джан сжала мою под столом. Её дыхание участилось.

— Сергей Иванов, сын князя Апраксина, — Назар кивнул в мою сторону, — сделал моей дочери предложение. И мы, как её родители, это предложение приняли. Мы дали своё благословение.

По рядам гостей пробежал одобрительный шёпот. Кто-то заулыбался, кто-то захлопал в ладоши. Но я заметил, что не все аплодируют. Юсуф и ещё несколько человек пожилого возраста сидели с каменными лицами.

— Это не официальная помолвка, — продолжил Назар, поднимая руку, призывая к тишине. — Официальный нишан мы проведём позже, когда обе семьи будут полностью готовы. Сегодня — день объявления. День, когда мы говорим нашему Роду: у Джан есть жених. И мы просим вас принять его как часть нашей большой семьи.

Он сделал знак слугам. Те мгновенно внесли поднос с двумя бокалами, наполненными золотистым напитком.

— Шербет, — шепнула Джан. — По традиции.

Назар взял один бокал, второй подал Апраксину. Князь поднялся, принимая его с лёгким поклоном.

— За молодых! — провозгласил Назар.

— За молодых! — подхватили гости, поднимая свои бокалы. У кого-то было шампанское, у кого-то ракы, у кого-то сок. Но все пили.

Я сделал глоток шербета. Сладкого, с лёгкой кислинкой и ароматом розы.

— А теперь, — Назар отставил бокал, — по нашей традиции, я хочу предоставить слово отцу жениха. Князь Апраксин, прошу вас.

Все взгляды обратились к моему отцу.

Апраксин не спеша поднялся, поправил пиджак и взял микрофон. Выглядел он расслабленно, даже слегка надменно — как и подобает истинному аристократу.

— Благодарю вас, господин Курт, за честь, — начал он с лёгким акцентом, но чисто на арабском. — И благодарю вашу семью за тёплый приём. Я нечасто бываю в Стамбуле, но каждый раз убеждаюсь, что гостеприимство Халифата не имеет себе равных.

Он повернулся к нам с Джан, и его взгляд на мгновение задержался на мне. Я прочёл в нём что-то сложное. Не то гордость, не то снисходительность. А может, и то, и другое.

— Мой сын Сергей, — продолжил Апраксин, — всегда отличался самостоятельностью. Возможно, даже слишком большой. Он редко просил моей помощи. И я не скрою: когда он сообщил мне о своём намерении жениться на дочери столь уважаемого человека, я был удивлён. А потом — обрадован.

Он улыбнулся Джан. Девушка зарделась.

— Потому что я вижу, как он смотрит на неё. И я вижу, как она смотрит на него. А для отца это важнее любых бумаг с родословными.

Я почувствовал, как напряглись сидящие рядом родственники Юсуфа. Сравнение родословных явно пришлось им не по вкусу.

— Так выпьем же ещё раз, — Апраксин поднял свой бокал, — за то, чтобы их союз был крепче любого договора. И чтобы те, кто сомневается, — он бросил быстрый взгляд в сторону Юсуфа, — увидели правду своими глазами.

Он сел под аплодисменты. Я выдохнул — сам не заметил, что задержал дыхание.

Назар кивнул слугам. Те внесли новый поднос — на этот раз с десертом. Тонкие слои теста, орехи, сироп.

— Гюллач, — пояснила Джан. — Его подают, когда объявляют о сёз. Официальный нишан будет слаще, но и этот десерт — знак того, что наш союз признан семьёй.

Я взял ложку. Десерт оказался удивительно нежным, с ароматом розовой воды.

— Твой отец хорошо выступил, — тихо сказала Джан. — Даже дядя Юсуф не нашёлся что ответить.

— Он и не будет отвечать сейчас, — заметил я. — Он будет действовать потом. Исподтишка.

Джан посмотрела на меня с тревогой.

— Ты думаешь?

— Знаю. — Я доел гюллач и отставил тарелку. — Но это неважно. Главное, что официальная часть прошла. Теперь нас с тобой признали парой.

— Не совсем, — покачала головой девушка. — Теперь за нами будут следить. Оценивать. Проверять, достоин ли ты меня. А я — тебя.

— Пусть смотрят, — усмехнулся я. — Я не боюсь конкуренции.

В этот момент к нам подошёл один из слуг и что-то шепнул Назару на ухо. Тот кивнул и поднялся с места.

— Друзья мои, — сказал он в микрофон, — я вынужден ненадолго вас покинуть. Прибыл ещё один гость. Но прошу вас, не прекращайте веселиться.

Он направился к выходу из сада. Я проводил его взглядом и вдруг заметил, что князь Апраксин смотрит на меня с каким-то странным выражением. Он едва заметно кивнул в сторону, куда ушёл Назар, и поднял бровь.

Я не понял вопроса.

Апраксин вздохнул, покачал головой и отвернулся.

— Дорогая, — тихо произнёс я. — Что происходит?

— По правилам я не должна говорить, — одними губами прошептала турчанка.

— К чертям правила. Что они задумали?

Я случайно бросил взгляд на Юсуфа. Настроение промышленника заметно улучшилось. Этот хрыч смотрел на меня с неприкрытым злорадством.

— Испытание, — прошептала Джан мне на ухо. — Я не думала, что отец решит соблюсти эту традицию. Прости. Наверное, дядя настоял. Или дед.

— В чём суть?

Ответить девушка не успела.

Рядом с банкетным столом вновь появился Назар Курт — мрачный и немного растерянный. За его спиной находился юноша моего возраста или чуть старше. Смуглый, с намечающейся бородкой, в белой рубахе-кандуре и бежевом плаще-накидке, биште. На голове парень носил белый платок, зафиксированный чёрным шнуром — икалем. Все эти атрибуты ненавязчиво намекали, что передо мной — выходец из семьи катарских шейхов.

Взяв микрофон, Курт громко произнёс:

— Разрешите представить нашего гостя — Зейна Аль-Кааби.

Собравшиеся одобрительно зашумели.

— Некоторые ветви нашего клана имеют деловые связи с кланом Аль-Кааби, — выразительный взгляд в