Перемены на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

Нить, уходившая от него вверх, натянулась. Кто-то пытался подпитать его, дать ему силы вырваться.

Я сжал пальцы.

— Я не знаю, кто тебе помогает, — сказал я спокойно. — И мне плевать. Ты пришёл на мою территорию. Ты попытался отнять у меня то, что принадлежит мне.

— Ты… не посмеешь… меня убить… — прохрипел Аль-Кааби. — Семья… объявит… кровную месть…

— Я не буду тебя убивать, — ответил я. — Но заставлю тебя почувствовать смерть.

Я представил.

Не просто смерть. А ощущение, когда жизнь покидает тело. Когда мир гаснет, и остаётся только темнота. Когда нет ничего — ни страха, ни надежды, ни боли.

Только пустота.

Зейн закричал.

Громко, отчаянно, как резаный поросёнок. Его тело задёргалось в моей руке, а потом обмякло.

Нить, тянувшаяся вверх, лопнула.

Мир вокруг меня дрогнул.

— Победитель определён, — раздался бесстрастный голос. — Сергей Иванов.

Арена начала распадаться.

Каменные стены пошли трещинами, осыпаясь пылью. Пол под ногами истончился, превращаясь в прозрачную плёнку.

Я стоял посреди разрушающегося мира и смотрел на безвольное тело Зейна Аль-Кааби, которое медленно растворялось в воздухе.

— Ты проиграл, — сказал я ему, даже не зная, слышит ли он.

И провалился в реальность.

* * *

Зал Испытаний встретил меня тишиной.

Круглое помещение с подиумом в центре. Два ложа, напоминающих футоны. Между мной и моим противником — считанные метры.

И никого.

Я, если честно, думал, что охрану выставят.

А потом вспомнил, что никто не должен мешать схватке. То есть, находиться рядом. Это правило установил много веков назад кто-то из основателей Рода.

Мы вскочили на ноги одновременно.

Лицо Зейна перекосилось от ярости.

— Собака! — заорал катарец. — Ты поплатишься!

Он кинулся на меня с ножом.

Я равнодушно встретил идиота проницаемостью.

Зейн ударил сверху, его рука прошила пустоту. Споткнувшись и потеряв равновесие, он повалился на смятое покрывало, ругаясь на чём свет стоит.

В Зал через три двери, расположенных по периметру, начали вбегать люди.

Я отступил, с улыбкой глядя на Зейна. Тот поднялся, развернулся ко мне лицом и выставил нож.

— Зейн Аль-Кааби! — прогремел Назар Курт. — Остановись!

Шейх тяжело дышал.

В его глазах поселилось безумие.

— Наши семьи всегда дружили, — сказал господин Курт. — Ты хочешь опозорить своих предков?

— Но он оскорбил меня!

— Вы сразились. Ты проиграл. Мы наблюдали за ходом поединка.

У меня в голове начали роиться вопросы. Например, когда отец Джан успел заснуть? И кто его разбудил? У них что, есть специальные слуги для пробуждения? Или артефакты какие-нибудь?

Мне показалось, что Зейн готов броситься на меня, несмотря ни на что. Он даже не сообразил, что случилось в первый раз… Но через несколько секунд его взгляд стал осмысленным.

— Простите мою дерзость, эфенди, — Зейн убрал нож в чехол на поясе. — Я погорячился. Проявил несдержанность.

— После морфических поединков такое случается, — Назар Курт приблизился к нам и покровительственно хлопнул катарца по плечу. — Ну-ну, Зейн. Выше голову. Повезёт в следующий раз.

Глаза катарца сверкнули.

— Ты достойно бился, — сказал он, глядя на меня в упор. — Извини, если что не так.

Я молча кивнул, записывая Род Аль-Кааби в длинный список потенциальных врагов.

Руки мы друг другу не пожали.

В Зал, кроме Назара Курта, вошёл патриарх. Третьей была Джан. Когда Зейн, вежливо поклонившись старику, вышел наружу, я заявил:

— Ему помогали.

Джан посмотрела на меня с тревогой.

— Зейна проверили на наличие усиливающих артефактов, — тихим голосом проговорил Демир Курт. — Он не мог ничего пронести.

— Его поддерживал морфист, — возразил я.

Патриарх и глава Рода переглянулись.

— В конструкт может вносить изменения лишь один из создателей, — Джан уже начала догадываться.

— Юсуф, — вырвалось у Назара.

— Мы разберёмся сами, — железным тоном отрубил патриарх. — Внутри Рода.

Глава 17

— Назар, это не шутки, — сказал я. — Он мог меня убить.

Мы собрались в кабинете морфиста: я, Джан со своим отцом, князь Апраксин и… Хорвен, пожалуй, следовало исключить из списка. По моему мысленному распоряжению гончая вылетела из Бродяги под прикрытием иллюзиона, зависла над крышей особняка Куртов и вела наблюдение за гостями.

— Со своей стороны замечу, — добавил Апраксин, — что ты со своим опытом… э-э-э… в смертоубийственных делах… поддался излишним эмоциям. Пить неизвестно что из этого кубка…

— Князь! — Назар бросил на Апраксина гневный взгляд. — Уж не хотите ли вы сказать…

— Мало кто на этой планете может победить моего сына в драке, — перебил Апраксин. — Отравить — другой разговор. Я никого не обвиняю, но согласитесь, эфенди, что кто-то из ваших родственников ведёт собственную игру. Барон явно нарушил планы этого человека.

— Юсуф сказал мне прямым текстом, что его не устраивает наш брак, — хмыкнул я. — И мне по большому счёту плевать на его мнение. Но если бы Зейн сумел победить в конструкте… Иногда люди умирают во сне, знаете ли.

Я успел проанализировать свои действия за последние часы. И пришёл к выводу, что поступил опрометчиво. Перекинувшись парой слов с Джан, утвердился в этом мнении. Врагов можно встретить даже среди друзей. И среди будущих родственников. Это надо учитывать в будущем. А то, что провернули Юсуф с этим катарским молокососом… явная подстава. И я совершил ошибку, пытаясь что-то доказать Роду… совершенно чужому для меня. И от которого моя будущая жена тоже не в восторге, между прочим.

Больше таких ошибок не будет.

— Вот что, — Назар Курт приблизился к письменному столу, нащупал что-то под его крышкой, слегка нажал пальцами. Я ощутил лёгкое завихрение ки. — Сейчас включена защита от прослушки. И мы можем говорить откровенно. Вы все видели, что мне не нравится происходящее.

— Папа… — начала Джан.

Глава Рода остановил девушку взмахом руки.

— Секунду, Джан. Я управляю всеми делами семьи, но вынужден прислушиваться к мнению авторитетных родовичей. И прежде всего — к мнению патриарха. Отец выступал за сохранение традиций и проведение Испытания в случае, если претендентов на руку моей дочери будет двое.

— Почему не дуэль? — удивился Апраксин.

— Известно почему, — хмыкнул я. — Потому что этот недоносок сдох бы в первые секунды.

— Главу Рода могут сместить, если он не соблюдает традиции, — продолжил Назар. — Откажись я от Испытания на званом обеде, и патриарх поставил бы ребром вопрос о смене правления. Род возглавил бы Юсуф — он первый кандидат по множеству параметров.

Двойная подстава.

— Почему дедушка на это пошёл? — удивилась Джан.

Назар тяжело вздохнул.

— Да потому что и он не в восторге от твоего выбора, Джан. У них с Юсуфом просто совпали интересы. Но отца я не виню, он так видит развитие семьи.

— И что, вы это съедите? — изогнул бровь Апраксин. — Мы