Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Панде Катаржина, не могли бы вы… – раздался рядом придушенный голос.

Она вздрогнула, осознав, что все это время использовала как подушку Якова. Отстранившись, она быстро обернулась и волчицей, на согнутых лапах, вылезла наружу.

Вокруг было все так же темно и холодно. Ночью шел снег, сгладивший их следы. Признаться, ей начала нравиться суровая черно-белая красота полярной ночи.

Следом из ствола выполз Яков с белками подмышкой. Судя по его лицу, он испытал облегчение от того, что она снова стала волком.

Они вернулись к реке и продолжили свой путь. Спустя пару часов остановились. Яков вновь пробил лед и выловил руками несколько крупных рыбин, чтобы накормить Катаржину, после чего они двинулись дальше.

У Якова на голове вместо шапки свернулась белка. Ее товарка носилась по елям, сбрасывая вниз пригоршни снега. Катаржина заметила, что белки словно сменяют друг друга: пока одна отдыхает, вторая носится по верхушкам, будто часовой на крепостной стене, высматривающий, не приближается ли к ним враг.

Катаржина и сама была все время начеку. Пару раз издалека доносился волчий вой, заставлявший ее вздрагивать и поднимать торчком уши. Им везло: это была всего лишь вышедшая на охоту стая обычных волков. Оборотни хитрее. Они бы не стали предупреждать о своем приближении воем. Они бы подкрались и напали в зловещей тишине.

– А знаете, я ведь уже был здесь раньше, – задумчиво протянул Яков, ступая по обледенелому берегу реки. – Когда меня раскопали олени, я долго бродил один по лесу и видел только ели и снег. Мне тогда казалось, что весь мир вымер и из людей остался только я.

Катаржина фыркнула. Она бы не причисляла вампиров к людям.

– И я долго, очень долго скитался в темноте, – продолжал делиться никому не нужными подробностями Яков. – Пока не вышел к этой реке. Я помню этот берег, и те камни, и эти странные елки с лысым стволом посередке. Я шел вдоль реки и вышел к деревне… Как странно возвращаться сюда спустя столько времени.

У Катаржины шерсть на загривке встала дыбом. Перед глазами ясно возникла картина: проснувшийся, голодный, отчаявшийся истинный вампир заходит в деревню, затерянную среди северных просторов. Что стало с ее жителями после такого?

Она наморщила нос, пытаясь вспомнить, не было ли за последние несколько лет новостей о жителях деревни, пропавших без вести, или растерзанных неведомым зверем, или выпитых до дна? Вроде нет. И все же она тревожилась. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Яков внезапно остановился, задрал голову и уставился на небо. Дремавшая у него на макушке белка начала сползать и, недовольно пища, попыталась зацепиться лапками за волосы. В конце концов ей удалось, и она осталась висеть на его волосах, покачиваясь из стороны в сторону.

– Глядите, – он ткнул пальцем в небо. – Какое чудо…

Катаржина прищурилась. Волчьи глаза хоть и были более острыми и лучше видели в темноте, для созерцания подобного не предназначены. Потянувшись, она обернулась человеком. Нагую кожу лизнул мороз, но она не обратила на это внимания.

Небо ожило. Оно струилось, переливаясь отблесками изумруда и бирюзы. Через прозрачную вуаль проглядывали звезды и луна.

Проведя столько времени в этих краях, Катаржина уже не единожды видела северное сияние, но каждый раз ее мысли были заняты другим: отцом, долгом, скукой, страстью, экзистенциальным ужасом крошечного зверька, оказавшегося в одиночестве в огромном и непонятном мире.

Сейчас вся эта шелуха спала. Она стояла, чувствуя босыми ногами снег и лед, дрожа на морозном ветру. Наслаждалась, поглощая каждое мгновение обрушившейся на нее красоты. Как странно: этот миг она разделила с тем, чье сердце почти не билось, кого она вела на смерть ради спасения самого близкого ей человека.

У нее на глазах выступили слезы – то ли от красоты увиденного, то ли от того, что ей вдруг захотелось все изменить. Прожить не эту жизнь, а другую: ту, где ей не придется принимать подобных решений и нести на плечах неподъемный груз. Но эта роскошь была ей недоступна.

Небо потухло, вновь став темным и пустым, испещренным провалами звезд и бледным ликом луны. Они продолжили свой путь и вечером вышли к деревне.

Глава 13

Что они приближаются к деревне, Катаржина почуяла издалека: ветер принес запах печного дыма, солярки и свежего хлеба. Вскоре впереди вырос холм, заросший кривыми, уродливыми елями, и когда они взобрались на него, то увидели раскинувшуюся внизу деревню. Приземистые дома были хаотично разбросаны вдоль излучины реки. Петляющая между ними единственная улица утыкалась в щербатые заборы. Тихо лаяли сидевшие на цепи псы.

К домам подбирался заснеженный лес, густой и мрачный, а чуть в стороне, у берега, высилось квадратное и почти лишенное окон здание, похожее на башню. Мариевая станция, где в специальных условиях медленно плавилась капля мария – того самого вещества, которое усердно добывали вампиры. При плавлении даже небольшого количества мария выделялась энергия, которой хватало, чтобы обеспечить теплом и светом целую деревню или небольшой город. Этот источник энергии был куда более надежным и постоянным, чем солнечные или ветряные станции, но и более токсичным. От одного взгляда на марий человек мог ослепнуть, а вдыхание его паров способно было убить. Единственными, на кого это вещество не действовало, оставались вампиры.

Хотя слабые сумерки стали гуще, ночь еще не до конца опустилась на крыши деревни. Ярко горели огни фонарей, почти во всех домах сияли окна. Издали доносились голоса и чей-то смех.

– Точно, точно, это то самое место, – прошептал Яков, усаживаясь на корточки и глядя на дома из-за густого, припорошенного снегом куста. Он словно прятался, пусть поблизости никого не было и никто не смог бы их заметить. – Ну, пойдемте!

Он пошел вниз, но как-то неуверенно, оглядываясь по сторонам и ссутулив плечи. Следом поскакали белки.

Катаржина скептически подняла уши. Ее худшие опасения не подтвердились – похоже, что с жителями деревни все было хорошо. Но что же натворил Яков, когда был здесь в прошлый раз, что так робел?

Она бросилась за ним, утопая лапами в глубоком снегу.

Яков повел ее огородами вдоль почерневших кривых заборов. Собаки лаяли сильнее, едва они приближались к темным дворам. Катаржина немного понимала их и слышала, как дворовые псы предупреждают друг друга об опасности. Вскоре гвалт стоял такой, что если раньше кто-то и спал, то теперь точно все проснулись.