Враг за спиной - Медина Мирай

– Зайдешь к себе в покои? – спросил отец. – Я ничего не менял с тех пор.

– Нет. – Тень покачал головой. – И там, наверное, все уже развалилось…

– Многие вещи действительно испортились. Например, я бы переделал твою купальню, мы такими уже давно не пользуемся.

– Рад, что вы… развиваетесь.

– По мере сил и возможностей.

Тень снял куртку, накинул ее на спинку кресла и сел, чувствуя, как уходит усталость от изнурительного похода. Отец опустился на свое место, уперся локтями в колени и подался вперед, ближе к теплу камина.

– Что тебя сюда привело?

Вопрос ощущался как удар. Такой небрежный, словно и не было тысячелетий разлуки.

– Ты бы не пришел, если бы тебе что-то не понадобилось. – Отец все так же смотрел, как пламя пожирает смоченную в масле холщовую ткань.

Тень сглотнул, не решаясь взглянуть на отца. Как же сильна была его печаль, что он так легко его прочитал и сразу перешел к причине этого маленького воссоединения.

– Зотис… – Тень снова сглотнул. – Я знаю, что он отсюда. Некое существо, которое изводит людей и хочет избавиться от меня, чтобы я ему не мешал.

– С чего ты взял, что я могу тебе помочь?

– Он связался со мной. Сказал, что давно меня знает. Получается, он один из долгожителей, а их не то чтобы много.

– Все еще не понимаю, с чего ты взял?..

– Отец, перестань. – Тень метнул на него взгляд. – Я знаю, что он упомянут в архивах. Я также знаю, что попадающие туда сведения контролируешь ты.

– Архивы украдены, – напомнил отец с легким упреком, и в этой интонации Тень потихоньку стал узнавать его прежнего. – Я сообщал об этом, помнишь?

– Да, но у меня не было возможности заняться поисками. А потом выяснилось, что они у моего врага.

– Вот как.

– Так что насчет Зотиса?

Отец выпрямился с усталым вздохом.

– Для начала ответь на вопрос. – Он уперся ладонью в колено и повернулся к Тени. – То, что ты его знал и он хочет тебя уничтожить, – единственные причины, по которым ты вернулся?

И что отец ожидает услышать? Что Тень наступил себе на горло и пришел проведать его? Это лишь пара процентов от всей правды, и то, что они вообще есть, Тень понял только сейчас.

– Нет. – Тень смотрел на отца, но эти морщинки в уголках глаз, едва заметные надломы над губами и на лбу – все упрекало его в побеге и отвлекало от цели. – Я узнал, что у этого Зотиса есть сын, Курт. Зотис использует его, чтобы достать меня. Если Курт убьет меня, то, по условиям обмена, Зотис сделает его своей полноценной марионеткой. Если же Курт передумает, то Зотис заберет его тело и все равно убьет меня. У них сделка, и я хочу узнать, как ее разорвать так, чтобы мы оба остались живы.

На губах отца вдруг заиграла ухмылка, и в ней Тень с теплотой узнал ухмылку Азаруэля.

– Так ты пытаешься спасти этого Курта или спастись сам?

– К чему вопрос?

– Я хочу понять, что из этого стало надломом. Ты бы пришел ко мне, если бы в опасности был только ты?

Тень хотел отвести глаза, но сделать это перед отцом значило сдать позиции.

– Я не знаю, – ответил он твердо. – Возможно. А может, и нет. Зависит от обстоятельств.

– Ты не меняешься. Все такой же добряк, совершенно не похожий на нас с матерью. По Азаруэлю сразу видно, что он наш сын – как внешне, так и характером.

– Поэтому вы его ломали с самого детства?

Это вырвалось прежде, чем Тень успел обдумать слова. Они вертелись на языке давно, были частью всего невысказанного в день побега. И вот нашли выход в подходящий момент.

Тень заметил, как брови отца нахмурились, мышцы шеи напряглись.

– Похоже, нам не обойтись без разговора о том дне, – пробормотал он.

– При чем здесь тот день? – Тень сжал подлокотники. – Это происходило годами.

– Мы все равно его любили. Сильно, ведь он наш сын.

– Ты понимаешь, насколько жалко это звучит после всего, что вы сделали? – Тень едва сдержался от желания встать. Сложно было справиться с многолетним гневом сидя. – Вы запугивали его, угрожали, ограничивали в еде, развлечениях, одежде, отдыхе, заставляли убивать и разорять чужие земли. Все, чтобы «закалить». – Тень показал кавычки. Жест в этих краях неизвестный. – Вы видели в нем солдата и помощника для меня, а сына разглядели, только когда он попал в беду.

– Он родился без способностей, и мы нашли для него подходящую роль, – парировал отец удивительно ровным тоном, словно до этого не раз репетировал свою речь. – Я понимаю твои чувства. Тебя мучает вина, словно ты забрал у него любовь, которой мы тебя окружили. Но ты не виноват. Это были наши решения, наши ошибки, и я глубоко жалею о том, что не дал ему того же, что и тебе.

Это заставило Тень отбросить часть своей злости на родителя. Отец все осознал. Или только делает вид, чтобы вновь заслужить его доверие?

– Я все равно считал и считаю, что королем должен стать ты, а не он. А королю должно быть уделено больше внимания. Таков порядок.

– Мы в первую очередь ваши дети, а не принцы и короли. Но вы об этом забыли. – Тень отдернул руки от подлокотников, чувствуя, что вот-вот их испепелит, и перевел дыхание. – Та любовь, которой вы меня окружили, лишь отчасти была родительской. По большому счету это была любовь к власти и выражение гордости за то, что я такой особенный. – Он приложил руку ко лбу. – Но чтобы ты знал, отец: эта чернота, сияние, способность испепелять, все во мне, чем вы так гордились… я никогда не был этому рад. Я никогда это не любил. Я страдаю от этого каждый день!

Лишь сейчас Тень заметил, что стоит на ногах. Он все-таки вскочил и даже не заметил. Он словно выпустил наружу пламя, что сжигало его изнутри, и теперь там осталось тлеющее пепелище.

– Так вернись домой, – мягко предложил отец. – Здесь, где тебя знают, где никто не будет тыкать в тебя пальцем, ты будешь свободен. Как ты еще не сломался тысячелетиями прятаться от простых людей?

Тень рухнул в кресло.

– Хватит. Расскажи мне о Зотисе, – твердо произнес он.

От такого приказного тона отец только улыбнулся.

– Методы Зотиса не меняются. Как любил обмены, так и продолжает любить. Один из таких когда-то чуть не погубил наш народ.

– Расскажи мне об