КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

Так или иначе, до этого священника информация всё равно дойдёт, так пусть хоть не в искажённом виде.

— Ага. Понятно… — изумлённо пробормотал отец Бенедикт и снова отстал. Мог бы и не врать — видно ж, что пока ничего не понятно. Ну да ничего, скоро сложит два плюс два.

…

Когда сквозь прозрачный зимний лес вдалеке показались угрюмые очертания мельницы, священник, дисциплинированно тащившийся метрах в десяти позади, не выдержал и снова заставил ослика догнать меня:

— Сын мой, а вы не боитесь?

— Нет. А должен? — в свою очередь спросил я.

— В окрестных деревнях бытует мнение, что мельница проклята.

— И? Почему страхи крестьян должны пугать меня?

На этот довод у священника не нашлось ответа, и дальше он напряжённо молчал — и когда входили во двор, и когда спешивался, и пока мрачно шагал за мной в дом, сворачивал в столовую…

— Тебя за смертью посылать! — возопил мельник и осёкся.

Вот это торжественная встреча!

— Именно. Именно меня и именно за ней стоит посылать! — отбрил я его. Зашёл в комнату и плюхнулся на стул.

Кошатина тут же запрыгнула на колени и требовательно ткнулась головой в грудь. Где шлялся? Гладь давай! Даже смерть не изменит нравы кошачьего племени! Впрочем, мне даже приятно стало от того, что хоть призраки мне рады, ждут. Вот и Коля улыбнулся, выдвигаясь из стены и попыхивая своей цигаркой. Всё жить легче.

А священник замер в проёме.

— Герр Мюллер, это вы?

— Именно, Штайнхен*, я! Чего встал — заходи!

Камушек (нем.)

— Святого отца теперь зовут Бенедикт, — вставил я, чтобы избежать неловкости. Но «неловкость» — это точно было не про Мюллера.

— Не худшее имя, — хмыкнул он. — Помнится, одного парня из нашей академии при принятии монашества назвали Ниссель, вот он мучился*.

*Имя созвучно с немецким «die Nisse» — «гнида».

Бенедикт, впрочем, только фыркнул.

— Садись, дружище, — махнул ему Мюллер, — для тебя тут есть аж два важных дела.

— Два? — спросил святой отец, но зашёл и даже присел на предложенный стул.

— Именно! Во-первых, этот уже знакомый тебе молодой человек утверждает, что поможет мне обрести покой, а над останками нужно прочитать отходную. Да не мне тебя учить… А второе, ты перед погребением должен помочь мне разобраться в одном научно-магическом казусе.

— Оригинально… Вы в своём репертуаре, герр Мюллер. Два разнонаправленных задания. И с какого начнём?

— Бенедикт! — погрозил пальцем мельник. — Не заставляй меня сомневаться в твоей рассудительности. Если вы похороните мои останки, и ты прочитаешь над ними отходную, то как, скажи мне на милость, мы с тобой, — он выделил голосом последние слова, — будем разбираться с научной задачей? А? А задача тут прямо ух! — от избытка чувств поцеловал пальцы мельник.

Всё-таки — увлекающаяся натура!

А может именно поэтому он и стал привидением?

От излишней ажитации? Не знаю, не знаю…

— Может, вы сначала расскажете суть проблемы? — попытался спустить мельника с небес на землю священник.

— Он! Он — проблема! — возопил Мюллер и ткнул пальцем в меня.

— А что с молодым человеком не так? — подозрительно уставился на меня святой отец. — Обычный итальянец. Только что неплохо говорит на дойче. Больше я ничего подозрительного не заметил. Хотя нет! Его моя Милли боится. А Милли — дамочка в высшей степени спокойная и рассудительная, за это я её и выбрал. — Предупреждая вопросы мельника, священник пояснил: — Это моя ослица. Кстати, тут есть куда её пристроить?

— В задней части дома есть стойла, они вполне целы. Вода для неё найдётся, а вот с кормом — извини…

— Мешочек с овсом, для неё и походная сумка с едой для меня приторочены у Милли на спине! Если молодой человек согласится помочь…

Мюллер деловито развернулся ко мне:

— Займись… тесь, — увидев мой потяжелевший взгляд, сразу поправился он. И даже прибавил: — пожалуйста.

Всё-таки привычка, даже к хамству — вторая натура!

Щёлкнуть его по носу!

— Вот напишу на твоей черепушке «Мюллер — дурак!» — пригрозил я, поднимаясь. Полюбовался на его выпученные глаза, усмехнулся и пошёл во двор. Всё-таки животная-то не при чём.

По дороге обратился к своему Зверю: — Ты можешь спрятаться поглубже? Не хватало ещё со взбесившейся ослицей воевать. Или с ослихой? Не уверен, как правильно говорить, поскольку у нас в Иркутске подобных животин не было.

А ведь прав ты. Околеет ещё с перепугу. Я постараюсь затаиться.

Спасибо.

Скотинка стояла смирно, как мы её и оставили, привязанная к молодой калине. Несуразная, как толстый жеребёнок-переросток с заячьими ушами. Не сказать, чтоб ослы для меня совсем в диковинку были. Когда с папаней по Азии потаскался, навидался, конечно. Только как правильно называть их женский пол, уточнить не удосужился.

На спине Милли помимо мешка с овсом нашлись две кожаные сумки. Судя по запахам — еда. А нормально святой отец запасся! Дня на три-четыре, если одному-то.

Понятное дело, что проводить скотину через крыльцо и «человеческие» помещения я не собирался. В заднюю часть дома можно было пройти через двор, там в дальнем углу был отдельный хозяйственный вход. Чёрный.

Там нашлась небольшая конюшня на четыре денника, и всё было в нормальном состоянии. Всё-таки даже в призрачном виде Мюллер поддерживал в своих владения порядок, немецкую привычку к чистоте и аккуратности даже смерть победить не в силах. В углу лежало и деревянное корыто. Я в три приёма наполнил его водой и насыпал в кормушку зерна.

Между делом подумал: надо бы как-то решить вопрос с собственным пропитанием, а то ловить кроликов — это решение такое, временное и несерьёзное. Не затем же я от дьякона сбежал, правильно? Наверное, стоит навестить тот хутор, откуда пленных вели. Тем более что я же обещал, надо проверить. В беспросветную глупость крестьян я не верил, а вот в страх перед неизвестностью — вполне. Кто-то мог и остаться. А если нет — мне же лучше. Вряд ли хозяева смогли в спешке выгрести вообще всё. Наверняка забрали самое дорогое и ценное. Глядишь, может крупы какой-нибудь осталось или муки. Даже кашу с консервой замесить — уже здорово!

Кивнул сам себе и пошёл в жилую часть. И ещё на подходе к кухне услышал вопли.

— А коэффициент Максимуса ты учёл?

— Глаза разуй, вот, вот