КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

трассу, которую сверху заранее успел углядеть. Однако этому городку удалось-таки меня удивить. Своими улицами. Нет, они были безукоризненно ровные, хотя и не мощёные, а просто укатанные (и, возможно, ранее магически укреплённые, судя по их сохранившейся гладкости). Но до чего же хаотичной оказалась планировка! Это, видать, из-за изломанности рельефа. Горки и пригорки наезжали друг на друга, и дворы лепились также, словно их в кошёлке потрясли — друг ко другу сбоку припёка. Улочки перетекали в переулки, виляли и заламывались.

А самое главное — время уже не такое раннее, солнце взошло, а на улицах никого. Городок словно вымер. Как-то я на такое безлюдье не рассчитывал. Вот пришёл я. И что? Как я лабораторию, или что тут есть, найду? Даже спросить не у кого. И туман низко стелется.

Страшноватая так-то картинка. Даже шатающийся по улицам белый медведь покажется к месту — как в новомодном европейском романе (прислали тут тёте Марте в книжной подборке страшилку). Бабуля наша, правда, кусок в переводе послушала — осудила. Это для дураков, говорит, которым в жизни ужастев не хватает. Я, по правде говоря, тогда её не понял. А сейчас вот очень даже согласен. Мне после всех этих похождений вряд ли захочется кошмары на ночь читать. Лучше уж что-нибудь спокойное…

Я заглянул за очередной невысокий заборчик в замерший двор. Опять никого. Хмыкнул. Натурально, город-призрак! И долго я таким манером буду бродить?..

Но — стоило мне так подумать, как новый поворот внезапно вывел меня на широкую дорогу, пересекающую весь Хёрерсдорф с юго-востока на северо-запад. Вот она, трасса! Она была даже камнем забрана, в отличие от остальных улиц. И вот тут, сквозь густой наползающий туман, я снова услышал людские голоса и различил запахи техники.

Оттуда!

Эт я понял…

Я покрался вдоль забора, всё ещё полагая, что горка снега в тумане будет выглядеть менее подозрительно, чем одинокая тёмная солдатская фигура. Техникой пахло всё сильнее, значит, правильно ползу.

Люди переговаривались редко и, судя по звуку, сидели они в какой-то будке. Или в будках? Как будто из разных точек звук. А людей довольно много, это мне уже стало понятно.

Улица, похоже, упиралась в небольшую площадь. Оттуда-то и шли технические запахи.

Проверим?

Непременно.

Я скользил вдоль забора белым сугробом, пока не упёрся в какую-то тумбу (кажись, для объявлений). Так, хватит, иначе это будет совсем уж наглёж. Тем более дальше полсотни метров голого забора, а тут, похоже, кто-то затеял живую изгородь мастерить или клумбу, да только кустики молоденькие ещё, необрезанные, топорщатся молодыми веточками. На ёлочки похожи, только мяконькие. Какое-никакое, а прикрытие. Я прилёг за тумбой, аккуратно высунув морду из-под поросли и пытаясь понять, а что тут, собственно, происходит?

Главное, и по звуку не разберёшь — двигатели техники заглушены. Ну, это ничего. Туман по низу был чуть реже, и вскоре я смог кое-что рассмотреть.

Впереди дорога слегка расширялась парковочными карманами, образуя нечто вроде площадки. А на ней чего только не стояло!

От автора

Сегодня хорошие скидки на первые тома циклов

«КОМ» (предыстория «КОМСОМОЛа») https://author.today/work/series/36891

и «Хроники Белого Ворона» (История другой реальности. О том как люди ушли группой в новый мир, полный магии. Развитие от общины до государства) https://author.today/work/series/16330

Если вы их ещё не читали — сейчас самое время!

Глава 14

КТО ТУТ ПРАВО ИМЕЕТ?

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРЕВОСХОДСТВАХ

Нижняя Австрия, городок Хёрерсдорф, всё тот же двор

13 января 1948 года. Около десяти часов утра

Аркадий

Во-первых, по выглядывающим из-за бахромы тумана гусеницам я опознал три броневика-ползуна. Не вполне понятно было, установлены ли на них пушки — или просто пулемёты? Модели мне неизвестные, а выше ничего пока не разглядеть. В любом случае, соседство неприятное.

Во-вторых, по доносящимся с разных сторон площади разговорам, гулко отдающимся в замкнутых пространствах, идентифицировал три грузовика с установленными в кузовы будками.

И наконец, с неприятным осознанием допёр, что тёмные вертикальные тени чуть в отдалении — это не деревья, а опоры шагоходов! Кажется, средних. Аж двух, это точно. Модели в молочном тумане рассмотреть возможным не представлялось.

Выходит, имеем площадку, набитую до отказа техникой и на всякий случай ещё людьми. Так-так. Это что они тут охраняют? Или кого? Неужто ту лабораторию? Что-то верится с трудом…

Я уж хотел по-тихой свалить куда-нибудь в более укромное место, но тут — то ли солнце наконец забралось на нужную высоту, то ли ещё что — туман начал активно подниматься, а из грузовиков высыпали солдаты и заняли позиции для охраны. Как иронически говорит дядя Петя Витгенштейн, «случай прикинуться честным человеком катастрофически упущен».

Я замер незаметным сугробиком, а солдатики так яростно ощетинивались во все стороны своим оружием, что мне стало немного не по себе. Да чё началось-то, ядрёна колупайка? Королева англов явилась? Хорошо, я чуток этими куцыми ёлочками прикрыт, хоть какая-то маскировка.

И тут появились два новых действующих лица, ради которых, несомненно, всё и затевалось. Весьма колоритные, надо сказать. Низенький, толстенький господин в очочках и высокий, худой, как жердь, тип с недовольным лошадиным лицом, с моноклем. И что характерно, толстяк в итальянской форме, а худой — в англской.

Они вышли на крыльцо трёхэтажного кирпичного здания на противоположной стороне улицы (самого высокого в ряду и вообще в этой деревне), негромко продолжая свой разговор. Вот где без мишкиного слуха я бы вообще ничего не услышал! Да там, наверное, и солдаты из оцепления практически ничего разобрать не могли.

Цени!

Конечно!

— Вы можете передать своему руководству заверения в моей всецелой преданности делу и абсолютной лояльности англской короне, — важно кивнул толстяк и передал худому кожаный чемодан: — Здесь все последние образцы.

— Почему так мало?

— В последнее время расходные материалы резко упали в качестве, мы пытались компенсировать это количеством, но увы…

— Я распоряжусь об увеличении поставок. Но и вы, в свою очередь, постарайтесь…

— Моя лаборатория выдаёт товар только высшего качества! — повысил голос толстяк. — И я не намерен снижать планку!

Интересно, итальянец смеет орать на англа? Хотя почему я решил, что он итальянец? Форма — это не главное. Может он для маскировки её одел? Тем более что говорят они на английском, и, как по мне, совершенно без акцента.

— Успокойтесь, профессор! — худой успокаивающе поднял руку. — Мы прекрасно понимаем ваши запросы. И поверьте, они имеют для нас высочайший приоритет.