КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

Где-то вдалеке послышались звуки оживающей деревни. Уж не этого ли отряда местные боялись? Значит, скоро на улицах и народ появится?

Я огляделся. Валить с улицы надо. И желательно на ту сторону, где нужный нам дом. Белый медведь — это вам не волшебная фея, чтоб десяток метров перелететь. Я и в пяти-то сомневаюсь…

Кстати, а изобразим-ка внезапный порыв ветра! Дельная мысль?

Посреди дороги закрутился снежный смерч, под прикрытием которого я перекатился к противоположной обочине и текучим движением перекинул свою тушку через невысокий каменный заборчик. Живём!

Я пустил смерч вниз по улице и быстро огляделся. Дома в этой части деревни стояли по местным меркам высокие — двухэтажные. И стояли тоже не идеально, а как вывезет.

Во дворик, в котором я оказался, выходило аж три двери. Так-то я мог любую выдавить, но лишний шум нам нужен? Нет! Значит — аккуратно.

Подёргал первую — заперто. Вторая тоже. А вот третья оказалась просто прикрыта, и что самое приятное — за ней была лестница, уходившая куда-то вверх. На чердак? На мансарду? Мне всё едино. Поднялся. Хорошо строят, даже ступени совсем не скрипят. О чём я вообще думаю?

На верху лестницы обнаружилась небольшая площадка, дверь и здоровенный амбарный замок. Что, кончилась твоя удача, Аркадий?

Ломать будем — всех собак переполошим.

Да уж. И не только собак…

Ан нет! Я тронул замок — а он возьми и распахнись! Светит нам безумное солнце удачи! Не закрыт оказался. Так — для виду висел. Ну а что, поднимаешься ты, а тут такой железный страж! По-любому, пробовать его не станешь. А у стража-то зубов от старости нету. Так нам это же и хорошо! Я открыл дверь — таки чердак. Отлич-чно! И ещё лучше, что крыша двускатная, а «скворечник» для чердачного окна выходит во внутренний двор. Иначе хорош бы я был, на виду всей улицы корячиться.

Аккуратно распахнул створки окна, вылез. Попробовал сапогом крышу. Пробормотал под нос:

— Скользко, ядрёна колупайка.

Сапоги скинь.

Зачем?

Когти выпустим маленько и спокойно пройдём. Думаю, не сильнее скользить будет, чем на мокрых камнях Железногорска. Главное не провалиться.

Это да, не поспоришь. — Я присел и стянул сапоги. — Ну и куда их теперь?

Да ладно. Уходить будем по любому в шкуре — и зачем тогда сапоги?

А потом?

Какие же вы люди к жизни не приспособленные!

Сам такой!

Внутренний мишка усмехнулся. Он вообще в последнее время стал более живым, что ли. И более э-э-э… довольным жизнью?

Однако, сколь не препирайся, а иного выхода не предвидится. Я снял сапоги, подвернул штаны повыше колен, преобразовал ноги и спокойно, лишь чуть поскрипывая, пошёл по скату крыши в сторону другого дома.

Осторожно выглянул, посмотрел вниз. М-да. Высоковато. Ну, где наша не пропадала! Прыгнул.

И вовсе зря боялся! Приземлился (прикрышился?) совершенно спокойно. Подо мной ни одна черепичинка даже не дрогнула. Хорошая тут кровля. Особенно для прогулок по ней.

Ладноть, пока народ на шорох над головой не чухнулся — следующая крыша…

Таким нехитрым способом я добрался до нужного мне дому.К тому, на крыльце которого толстый с худым прощались. Только он, дом этот, был, гад, трёхэтажным! На этаж выше всех остальных, я уж говорил.

Допрыгнем? — усомнился я.

Ты ноги сильнее измени. Мы ж толкаем вес не взрослого медведя, а человеческий.

Бред! Там же не только ногами толчок идёт. Там и спина, и даже шея участвуют!

Так нам и не надо на двадцать метров! Нам вон в то окошко попасть!

Это мы препирались с Зверем, притулившись на краю крыши. А до нужного нам дома было метров пять. Да вверх метра три прибавить. Нет, до крыши было не дотянуться. А вот в окно третьего этажа мы могли попасть. И пока я препирался сам с собой, Зверь потихоньку менял ноги.

Дава-а-ай! Сейчас должно получиться!

Должно? А если не долетим?

Значит рухнем. Или, как вариант, обернёмся. Вцеплюсь в стену когтями, сползём. На месте будем решать.

Ага. А если там отряд охраны?

Тогда порвём всех! Как тебе идея?

Отступать, сидя на последней крыше впритык к лаборатории, было совсем как-то глупо…

А давай!

Ноги напружинились, выстрелили — и меня буквально швырнуло в такое желанное окно!

ПОЛУЖЁСТКОЕ ПРИЗЕМЛЕНИЕ

В звоне стекла и ворохе осколков я ввалился в комнату. Обычная спальня, судя по пустой большой кровати с балдахином. Если бы не плотное марево сирени.

Вскочил на ноги. Отряхнулся.

Так! Не может быть, чтоб грохот разбитого окна никто не услышал. Сейчас прибегут!

Дёрнул с кровати покрывало. Дыру, чтоб смотреть, когтями проколол. Встал за дверью, типа вешалка.

Через несколько секунд по лестнице загрохотали ботинки.

— Майкл, проверь шестой номер! Шум был где-то тут!

Они протопали по коридорчику, сперва вломились куда-то ещё:

— Тут чисто!

— В эту!

— Открывай, на счёт раз! Раз!..

Дверь пнули, и в комнату влетели два парня в белых халатах. Правда это не мешало им сжимать в руках пистолеты. Оглянулись ошалело. Как я и подозревал, неподвижно стоящий кокон покрывала как угрозу беглым взглядом не оценили.

— В шкафу проверь! — крикнул первый и по пояс высунулся в окно.

А второй шагнул в мою сторону и распахнул дверцы шкафа. Как удачно.

Я вонзил когти ему под рёбра, запечатывая выдох коротким заклинанием — воздушной ладонью. И пока он трепыхался, наполнил его сиренью. Указал на второго, всё ещё торчащего в окне, шёпотом велев:

— Убей его!

Создание послушно вскинуло пистолет и всадило в спину бывшему напарнику выстрел. Прямо между лопаток, молодец какой!

Быстренько поднял и второго. Теперь у меня есть маленький отряд. И пока у меня есть сирень, они бессмертны.

А сирени в этом странном доме было много, аж чрезмерно. Столько в наших окопах во время боя не было! Тут, если приглядеться, не просто туман стелется, а прям весь воздух слегка сиреневый, и кажется, что упакована эта энергия плотно, словно желе.

— Вперёд. Детей и пленных не трогать. Начальника, толстого доктора, взять живым. Всех остальных — убить!

Не был я расположен к сантиментам! Детей на переработку? Щас я вас тут самих переработаю! И того жердину англского тоже достану. Я его морду запомнил!

Глава 15

В ЗАСТИЛАЮЩЕЙ ГЛАЗА СИРЕНИ

КАЖДОМУ ВОЗДАСТСЯ ПО ДЕЛАМ ЕГО

Нижняя Австрия, городок Хёрерсдорф, лаборатория

13 января 1948 года, утро

Аркадий

В