Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

знает слишком много или хотя бы догадывается, к тому же такие люди, как Котаро или Сэй, могли поведать то, чего ему точно не стоило знать. По крайней мере, не сейчас. Лучше поделиться хоть чем-то, чтобы занять его ум, чем плодить фантазии и подстегивать любопытство. Вместе с тем сердце металось в ужасе – ведь если Хаято узнает все, он может отвернуться от Ишинори. Станет презирать его, оскверненного смертью, отравленного ядом страха, жажды мести и трусливого нежелания ее свершать. Такой, как он, никогда не будет кому-то нужен.

– Мы все исправим, – пообещал Хаято. – Все будет хорошо.

Ишинори не верил в хороший исход для себя. Точнее, раньше верил или убеждал себя в этом, но с появлением Сэй прошлое опередило его и встало на пути непреодолимой стеной. Как только Ишинори создаст лекарство для Хаято, сразу уйдет – неважно куда, главное, подальше, лишь бы снова не стать причиной смерти друга.

Лишь бы снова не убить его, как уже когда-то было – или только будет.

Вслед за Хаято он шагнул в жарко нагретую комнату и первым делом увидел пьющего чай Куматани Акиру, а рядом сидел Рюичи и бережно расчесывал ему волосы.

– Вы вернулись! – обрадовался учитель. – Вижу, ваши тела очистились, но ваша ки в смятении. Садитесь же. Подведем итоги.

Ишинори опустился на дзабутон напротив учителя, Хаято сел по правую руку, скрестив ноги. Присутствие Куматани-сэнсэя чудесным образом внесло в чувства и мысли Ишинори покой, и он сосредоточился на его негромком мягком голосе.

– Прежде чем перейти к рассказу о том, что произошло после обморока Ишинори, я хочу поблагодарить вас за старание и мужество. Если бы не вы, многие люди пострадали бы. Вы повели себя как настоящие оммёдзи. Я вами очень горжусь.

Сердце Ишинори забилось сильнее. Пусть он не заслуживал доброты учителя, его похвала согревала изнутри. Как и всегда, Куматани-сэнсэй был светом, к которому Ишинори стремился изо всех сил.

– И вам наверняка любопытно, каким образом Рюичи-кун очутился здесь вместо того, чтобы ждать нас на Канашияме. Что ж, мне тоже, – и учитель с улыбкой развел руками. – Возможно, его привели добрые божества, иначе мне никак не объяснить этого чуда.

Рюичи приподнял уголки губ, но не было понятно, в одобрении или насмешке над оптимизмом учителя. Увы, сам он не мог поведать о своем поистине спасительном появлении. Впрочем, способ всегда найдется, было бы желание, а его у Рюичи, похоже, не было.

После Куматани-сэнсэй изъявил желание выслушать учеников, и Ишинори изложил все, избегая ненужных деталей. Хаято постоянно вставлял свои замечания и уточнения, и рассказ все-таки затянулся.

– Учитель, но что же случилось с вами? – закончив, спросил Ишинори.

– Боюсь, и на этот вопрос мне особенно нечего вам ответить, – покаялся Куматани-сэнсэй. – После беседы с юной госпожой Хонами я сразу понял – следует отправиться к морю, ведь совершенно ясно, что истоки проклятия идут из глубоких вод. Там мне стало ясно и то, что в море неспокойно и ёкаи послабее чем-то напуганы. Нелегко напугать того, кто обитает в морской стихии, поэтому я поспешил убедиться в своей правоте. И все же недооценил угрозу. Гнев сато был помножен на число подношений, что делал ей Дзаннин, а обида на этого мужчину отозвалась на ту, что нанесли ей при жизни.

Так простое стечение обстоятельств обратилось настоящей катастрофой. Пожалуй, мне следовало быть осмотрительнее, – Куматани сконфуженно почесал подбородок. – Все-таки я ваш учитель и не имел права столь глупо попасть в лапы ёкая.

Ишинори позволил себе перебить учителя:

– После схватки с демоном Ёми вам вовсе не стоило идти одному!

– И что же, Ишинори-кун, ты бы на моем месте оставил людей без защиты?

Ответить было нечего, и пока Ишинори молчал, за него заговорил Хаято:

– Он пошел со мной в рыбацкую деревню, хотя сам едва на ногах стоял.

– Я не обвиняю его в черствости, Хаято-кун, – успокоил учитель. – Я говорю о том, что, встав на путь свободного оммёдзи, мы более не принадлежим только себе. Имея в своих руках такую силу, мы обязаны использовать ее во благо тех, кто ее не имеет и вынужден склоняться не только перед богами, чиновниками и дворянами, но и перед ёкаями, демонами и духами. Простому человеку приходится нелегко, вы-то знаете.

Убедившись, что все трое достаточно прониклись, он закончил рассказ тем, что попытался прогнать морскую деву, но она хитростью заманила его в свои владения и увлекла в пучину. Куматани повезло, что убить оммёдзи сато не смогла и оставила в своем логове, а он лишь окружил себя заклинанием, как воздушным пузырем, и погрузился в транс.

– Но если бы мы не пришли и не сразились с сато и если бы Рюичи-сэмпай каким-то образом не узнал об этом, не примчался на помощь и не использовал то крышесносное заклинание, вам бы пришел конец, – выпалил Хаято.

Ишинори что-то царапнуло в его фразе, но ответ учителя не дал времени подумать.

– Так и было бы, но я верил, что рано или поздно вы во всем разберетесь лучше меня.

Рюичи закончил расчесывать учителю волосы, отложил гребень и замер как изваяние. Казалось, ему безынтересен этот разговор, и все, чего он хочет, это очутиться на Канашияме и навести учителю любимый чай. В этом не было ничего удивительного, но почему-то Ишинори снова поймал то странное ощущение несоответствия, какое испытал во время речи Хаято. Что-то было не так – и так одновременно, будто на идеальную картинку вдруг попала легкая пылинка, незаметная глазу, но безвозвратно испортившая замысел автора.

– Простите, что мы не пришли раньше. – Ишинори уперся ладонями в пол и низко поклонился.

Горячая рука учителя легла на макушку и взъерошила волосы.

– Все живы, и это само по себе благословение. Теперь семья Дзаннина узнает о его сделке с ёкаем, и уже им решать, как быть с этим дальше. Он ведь не совершил ничего ужасного.

– Еще не совершил, – поправил Хаято.

– Умение разбираться в людях – тоже магия, – сказал Куматани. – Этот человек не способен на злодеяние. Да, его пленило обещание лучшей жизни для его семьи, и никто не вправе осудить его за это. Повинен он лишь в том, что невольно разозлил морскую деву, и от этого начали страдать непричастные.

Но Хаято продолжал упорствовать:

– Дзаннин добился всего за счет подачек ёкаю, без сато он бы ничем не отличался от своих соседей, но теперь, вы сами слышали, Гэнки для него бедняк и неудачник и не годится в женихи его дочери. Разве это справедливо?

– Когда у тебя