Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

кв. м дубовой и буковой фанеры и 293 шт. чертёжных досок. Часть этого оборудования, значительное количество фанеры и все чертёжные доски уже пришли в полную негодность. К тому же всё оборудование, за исключением 642 единиц, даже не оприходовано. Под открытым небом с апреля по август 1946 года хранились также 187 тонн брезента, поступившего по линии ЮНРРА. Этот брезент в течение 32 дней подвергался воздействию дождей и убран в склад только во время ревизии. По двору базы беспорядочно разбросано большое количество кабеля, электропровода, радиотелефонной аппаратуры и т.д. В складе № 3 радиотелефонная аппаратура хранится навалом, причём значительная часть этой аппаратуры и других материалов ни по складу, ни по бухгалтерии базы не оприходована. В складе № 1 не оприходованы 1,5 тонны шерсти-полуфабриката и 123 ящика с сантехническим оборудованием; в складе № 4-а не оприходованы 614 одеял, 8 кусков шерстяных тканей и т.д.».

Ситуация в Белглавснабе оказалась до боли похожей на то, что происходило на складах белорусского Красного Креста в 1944 году:

«Поступившие на центральную базу в январе-июле 1946 года по линии ЮНРРА американские подарки (одежда и обувь) в количестве 8560 тюков не рассортированы и не оприходованы по номенклатуре. Несмотря на это, распределение и отпуск указанных вещей производится не только тюками, но также по весу и поштучно. Последнее настолько запутало учёт американских подарков, что установить, соответствуют ли натурные остатки бухгалтерским данным, не представляется возможным. **Запущенность учёта и наличие большого количества не оприходованных грузов создали на центральной базе благоприятные условия для расхищения государственного имущества… Финансовое хозяйство Белглавснаба доведено до состояния развала».

«Трофейные предметы систематически разбазаривались».

Понятно, что путаницей в учёте пользовалось прежде всего руководство Белглавснаба:

«Начальник отдела заготовок Белглавснаба Суслов в справке Министерству государственного контроля Союза ССР от 8 августа с.г. пишет: „Прибывающий груз разный (трофейный) начальник Главного управления Смирнов брал обязательно образцы, как приносят эти образцы, так и обратно они не поступают на склад, а уходят неизвестно куда. Приносили: часы, пишущие машинки, радиоприёмники, отрезы разные, трикотаж…“».

Однако главными потребителями этих товаров оказались не начальники Белглавснаба, а советские и партийные работники во главе с первым лицом республики — Пономаренко:

«Ревизией установлено, что поступавшие на центральную базу Белглавснаба трофейные предметы широкого потребления, музыкальные инструменты и промышленные товары, поставляемые в порядке репараций, систематически разбазаривались. По предварительным данным, в течение 1945 года и семи месяцев 1946 года из числа указанных материальных ценностей бесплатно роздано и разослано в виде подарков руководящим республиканским, областным, районным партийным и советским работникам и прочим лицам шерстяных тканей, радиоприёмников и других промышленных товаров на сумму 831 580 рублей, в том числе по постановлениям Совета Министров БССР, подписанным Пономаренко П. К., и его письменным и устным распоряжениям — на 813 437 рублей».

Тканями и приёмниками руководители республики не ограничивались. Госконтроль свидетельствовал:

«В постановлении Совета Министров БССР от 6 июля 1945 года № 970, подписанном т. Пономаренко, говорилось: „Выделить со складов Белглавснаба при СНК БССР музыкальные инструменты в личное пользование руководящим работникам БССР, согласно приложению“. К этому постановлению приложен список 17 лиц „на получение трофейных музыкальных инструментов (пианино) в личное пользование“».

Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что получали для себя лично Пономаренко и другие секретари белорусского ЦК.

'О посещениях складов центральной базы жёнами руководителей Белорусской ССР, — писал Мехлис, — сообщает в справке Министерству государственного контроля Союза ССР от 19 августа с.г. и начальник Белглавснаба Смирнов А. Н. Он пишет по этому поводу следующее:

«При получении первых эшелонов с трофейным имуществом в 1945 году с грузами, как-то: мебель мягкая, жёсткая, буфеты, разные столы, а также бывшие в употреблении носильные вещи, я помню, что несколько раз приезжала жена т. Пономаренко с т. Крайновым Я. И. и Абрасимовым П. А. по вопросу отбора домашнего оборудования и носильных вещей, в каком количестве отобрано, мне на память указать трудно… По вопросу полученного трикотажа на сумму около 10 тысяч рублей приезжала жена т. Пономаренко П. К. с первым помощником председателя Совета министров БССР т. Абрасимовым П. А. Последний заявил мне, что по поручению т. Пономаренко П. К. нужно отобрать трикотажа, и т. Абрасимов П. А. с женой т. Пономаренко П. К. произвели отбор и получили… По вопросу приезда жён руководящих работников, как-то: СНК БССР и ЦК КП(б)Б, на базе Белглавснаба были случаи, припоминаю, что, согласно постановлению СНК БССР, выписано 10 или 15 сервизов (что можно установить), а посуда сборная, поэтому они и приезжали сами подобрать»'.

«На этом самолёте доставлены из Германии 1600 кг ковров».

Однако и это сущая мелочь по сравнению с расходами бюджета республики и ЦК на устройство быта белорусского руководства:

«В ходе встречной проверки установлено также, что на Бобрском лесозаводе Министерства лесной промышленности БССР, выпускающем пиломатериалы, в апреле-мае 1946 года в порядке индивидуальных заказов изготовлены два деревянных дома: двухэтажный 8-комнатный стоимостью 50 200 рублей и одноэтажный 4-комнатный стоимостью около 15 000 рублей. Двухэтажный дом отгружен на станцию Железнодорожная Горьковской железной дороги для строительства собственной дачи т. Пономаренко П. К., а одноэтажный дом — в г. Минск для управляющего делами ЦК КП(б) Белоруссии Фадеева А. Г. При этом т. Пономаренко уплачено заводу наличными за изготовление дома лишь 18 тысяч рублей, а Фадеевым — только 5 тысяч рублей».

Мехлис констатировал:

«Считаю необходимым доложить, что в систематическом разбазаривании государственного имущества и излишествах повинны руководители Совета Министров БССР и ЦК КП(б) Белоруссии».

Барчуки, твою меть! Я ещё понимаю, если бы страна процветала! Но вот это совершенно свинское резкое разделение трудящихся и «ответственных работников» наблюдалось именно в эту эпоху. Новый правящий класс — советская номенклатура! Видимо, на моём лице застыло такое красноречивое выражение палача, что Жданов всерьёз испугался и отрывисто пробормотал:

— Конечно, передам, Виктор Семёнович. Ты что так завёлся.

Пришлось выдать улыбку:

— Извини, задумался. Но, Андрей Андреевич, дела и в самом деле нехороши. Не могут такие люди рядом с Вождём сидеть.

Секретарь ЦК внезапно осознал, что фамилия очередного «врага народа» не последняя, и вжался в спинку стула. Будет вам вместо «Ленинградского» дела «Московское»! Там и очередь Кагановича настанет. Компромата на него — вагон и маленькая тележка.

В начале Великой Отечественной войны Лазарь Каганович действительно допустил ряд серьёзных промахов на посту наркома путей сообщения. Московская паника и решение по метро. В октябре 1941 года, на фоне быстрого