Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот

турниры, позабавиться, показать себя публике. Он смотрит на этих воинов-победителей так часто, что они все стали для него на одно лицо. Возможно, император кивнёт и улыбнётся, возможно, даже протянет звенящую монетку в знак высокой милости, а потом растворится вместе со своей свитой и охраной в полумраке арены. А ты, честный и достойный всякого уважения воин, к вечеру того же дня останешься один на один с самураем по имени Киноко, который будет очень на тебя зол.

Всё же не зря Юслима прозвали Вертлявым. Он замолчал, прополоскав горло вином из бокала, и пытливо посмотрел на Коджики, давая тому уложить в голове всё, что только что было произнесено.

– Я могу подумать до утра? – спросил Коджики.

– Конечно. Всё в твоих руках. Но я хочу сказать, что, если вдруг ты исчезнешь сегодняшней ночью, я действительно расстроюсь. Ни по кому не расстраивался, а по тебе… ты жемчужина. Проиграешь один бой, получишь право на сотни других боёв, и там не нужно будет никому поддаваться. Я выкую из тебя идеального воина.

Коджики кивнул и молча вышел из палатки. Тут было холодно и влажно, но всё равно хотелось дышать морозным воздухом в полную грудь, чтобы вытравить из себя стойкое ощущение некоей гнилости, предательства по отношению к своему «я». Коджики постоял немного, потом направился от палаток прочь, вдоль дрожащих огней фонариков, к городу.

Глава 7

Пыль и каменная крошка перестали чесать губы, лезть в глаза и путаться в волосах только на пятый день пути.

Рудник остался позади, а впереди медленно приближались горы. Где-то там среди них высились мифические Врата, в которые Кагиноко верил и не верил одновременно.

Верил в то, что они есть и их надо открыть во что бы то ни стало. После всего, что он преодолел за последние недели.

Но и не верил, что за Вратами будет что-то, что поразит его до глубины души. По ночам ему представлялось, как он подъезжает к Вратам, вставляет собранный ключ в специальную выемку, медленно отодвигает скрипучую и тяжёлую дверь – и видит за ней обычный обвал, где камни давно заросли мхом и стали тёмно-серыми от влаги и времени. Ничего больше. Ни демонов из легенд, ни пещеры в другой мир, ни тем более оживших воинов прошлого.

Просыпался Кагиноко с ужасным чувством в груди. Как будто всё, ради чего он жил, было бесполезным. За мгновение проносились полустёртые воспоминания: соперники, помощники, наставники, Кархэм, долгие путешествия от города к городу, лицо императора, которое он увидел после победы в столице… много чего проносилось и упиралось в эти вот камни, вываливающиеся из-за раскрытых створ Врат.

Это ужасное чувство было страхом.

Чем ближе становились горы, тем молчаливее делались путники. Ощущение, что путешествие подходит если не к концу, то к какой-то финальной стадии, давило на всех. Тоното ворчал больше, чем обычно, – крестился на звёзды, нюхал воздух, соскабливал с дёсен въедливую пыль и то и дело вспоминал самые скверные истории из своей жизни – а затем впал в мрачную задумчивость. Всё чаще Кагиноко видел, как Тоното подолгу натачивает два ножа, лезвие об лезвие, такими движениями, будто забыл, что именно находится у него в руках. Мыслями в эти моменты он явно был где-то далеко.

Дтай по вечерам зачитывал легенды о Вратах со свитков, которые успел найти в посёлках по пути. У него был нюх на подобное, точнее, опыт, наработанный годами. А вернее всего, и то и другое вместе.

Легенды, как и раньше, были одна другой чудней, будто неизвестные словоохотливые сказители негласно соревновались между собой за право придумать самую красочную историю.

То Врата окружали полчища каменных демонов. Не окаменевших, а именно каменных, и сделать с ними ничего было нельзя, потому что их не брали ни огонь, ни вода, ни какое-то бы ни было оружие.

То из Врат сквозь щели постоянно вырывалось пламя зелёного цвета, и тот, кто видел это пламя, неизменно слеп или сходил с ума, и ему всюду начинали мерещиться огоньки, за которыми он охотился до изнеможения.

То оказывалось, что на Вратах лежит проклятие. Как только человек открывал их, то лишался своего тела и оставался навечно тенью, не способной к нормальной жизни.

Много чего ещё читал Дтай, то и дело оставляя заметки в своём блокноте. Он уже не просто следовал за Кагиноко, а собирался написать свою историю, легенду, которая окажется не только лучшей, но и правдивой. Кажется, мысль сочинительства всерьёз увлекла Дтая, и он торопил весь отряд, чтобы быстрее добраться до последних деталей ключа.

Только Миноро оставался верен себе: много болтал, постоянно улыбался и с юношеским задором совал всюду нос.

– Я в этих краях ещё никогда не бывал, – говорил Миноро каждый раз, прежде чем отправиться в неизвестный лес, прыгнуть в овраг или заглянуть в заброшенный дом с покосившимися стенами.

– Тебе это кажется забавным? – морщился Тоното. – Умереть от укуса случайной гадюки… так себе удовольствие.

– Всё, что неизвестно, всегда вызывает любопытство, – отвечал Миноро. – Змея тоже сначала не кусает, а приглядывается. Так и я. У меня натура такая, исследовать новые маршруты. Без этого зачахну.

Впрочем, Миноро и с обязанностями справлялся, уверенно показывая путь. Даже когда закончились поселения, заросли тропинки и дороги, поскольку селиться возле гор, где постоянно крутились холодные ветра, солнце пряталось, как испуганный кролик, а земля была твёрдой как камень, никто не хотел, он знал, куда идти, и вёл обоз за собой.

– Там должна быть деревня, – Миноро указывал куда-то в сторону заснеженных пиков гор. – Маленькая, затерянная, вроде моей родной. И в ней хранители. Интересно, что написано именно «хранители», их много.

Опыт предыдущих хранителей подсказывал Кагиноко, что просто так получить оставшиеся детали не получится. Он уже внутренне настраивался, как перед любым турниром, думал о предстоящей битве.

Почему-то вспомнился Кархэм, который, с одной стороны, наслаждался боями, видя в них грацию, изящество и искусство, а с другой – мог запросто бросить юного Кагиноко на арену с более сильным соперником и наблюдать за банальным избиением, оправдываясь тем, что без жестокой схватки не придёт опыт.

Последние битвы как раз и были ради опыта и достижения цели. Схватки, лишённые гармонии хорошего боя двух искусных мастеров. При этом оба хранителя умели сражаться, не отнять.

А что ждёт в поселении?

Какая-никакая дорога появилась ещё через четыре дня. Была она широкая, неухоженная, по сути – вытоптанная среди густой травы, с уложенными вдоль обочины валунами. Две колеи от колёс были полны грязи и мутной воды. Дорога вынырнула со стороны редкого леса, изогнулась в сторону поднимающихся гор.

– Поселение близко, – сообщил