Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот

Так оно и случилось. Лес закончился, трава поредела, только горы вдалеке оставались неизменными, цепляя заснеженными вершинами облака, и когда солнце тоже зацепилось за них, будто яичный желток, окрасив долину густым тёмно-жёлтым светом, Кагиноко разглядел вдалеке крыши домов.

Посёлок огораживал шаткий деревянный забор, местами развалившийся и сгнивший. Колья торчали в разные стороны, похожие на шатающиеся зубы старика, кое-где зияли проплешины, заросшие травой, сквозь которые мог без труда пройти обоз с телегами. Дорога упёрлась в распахнутые ворота и растворилась в пыли, будто людям надоело тянуть её дальше.

За воротами почти сразу начинались дома – одинаково низкие, приземистые, с круглым оконцами, камышовыми крышами. Всё вокруг заросло травой, не было видно ни тропинок, ни колеи, ни каких-то ещё признаков, что здесь ходили люди. На покосившемся столбе сидела птица вроде сороки и разглядывала подошедший отряд, вертя головой.

– Тишина, – пробормотал Тоното. – Не к добру. Чувствую, тут мы и останемся навсегда.

– Придержи язык, – ответил Кагиноко, хотя и сам насторожился.

Действительно, над посёлком нависла тишина. Как говорят – мёртвая. Кагиноко никогда раньше не бывал в пустых и заброшенных посёлках, и сразу уловил этот очевидный контраст: не было слышно звуков шагов, скрипа дверей, топота копыт или грохота деревянных колёс по земле. Никто не разговаривал, не вскрикивал, не ругался. Никаких звуков, воспроизводимых человеком. Только редкое карканье птиц.

– Судя по всему, тут давно никто не живёт, – Дтай кивнул на травяной ковёр, укрывавший улицы. – Миноро, ты уверен, что это то самое место?

– С другой стороны, нам же лучше, – Миноро нахмурился, оглядывая крыши домов. – Если все перемёрли, то нужно будет просто найти детали ключа.

– Если они всё ещё здесь, – добавил Кагиноко и тронул лошадь.

Та послушно зашла за ворота, погружаясь копытами в мягкую податливую зелень. Птица вспорхнула со столба и быстро исчезла за крышами.

– Я пока поищу место для ночлега, – буркнул из-за спины Тоното. – Через час стемнеет, а мы можем переночевать не под открытым небом, это ли не радость?

Впрочем, радости в его словах совсем не слышалось.

Кагиноко направил лошадь к ближайшему домику, настороженно прислушиваясь. Царившая тишина, которую не в силах были разорвать даже звуки двигающегося отряда, действовала на нервы своей непривычностью и внезапностью. Такая тишина была разве что в его детстве, когда он ночевал один дома в отсутствие Кархэма.

Несколько людей из отряда, включая Миноро и Дтая, прошли вдоль улицы.

– Предлагаю заглянуть в каждый дом и обыскать, – сказал Миноро. – Где-то обязательно найдём детали и, возможно, хранителей.

Его голос разнёсся по пустынной улице, отражаясь эхом от стен, крыш и окон.

Кагиноко спрыгнул с лошади и на всякий случай положил ладонь на рукоять катаны. Тишина была ненастоящей, а потому опасной. Два шага до низкого деревянного крыльца на три ступеньки. Дверь в дом была едва приоткрыта, а в темноте щели кто-то шевельнулся, будто торопливо отстраняясь.

Кагиноко замер. Показалось или нет?

– Я тебя видел, – негромко сказал он. – Выходи, не бойся. Мы кое-кого ищем.

– Смотрите! – воскликнул Миноро, и Кагиноко, обернувшись, увидел, что в центре улицы между домов стоит человек.

Стоял он странно: на четвереньках, оттопырив зад, уперевшись ладонями в траву и выгнув голову направо, внимательно разглядывая людей на лошадях. Это был мужчина, заросший так, что едва были видны глаза и нос, одетый в грязные лохмотья, которые порвались на плечах и в области живота. Босой. Взгляд был знакомый – с таким взглядом по городам бродили нищие попрошайки, давно сошедшие с ума от голода, холода и паразитов. Разговаривать они давно разучились, и обычно только жалостливо бормотали что-то неразборчивое, протягивая распахнутую ладонь.

– Хоть один живой, – хмыкнул Миноро, спрыгивая с лошади. – Можно его и расспросить, да? Эй, ты слова понимаешь?

Человек не шевелился, только внимательно сверлил взглядом идущего к нему Миноро. Распахнулся рот, и по бороде потекла серая струйка слюны.

– Тут у вас есть ещё живые? – на ходу спрашивал Миноро. – Нам нужны хранители, слышал о таких? А, ничего ты не слышал, я уверен. Покажи хотя бы людей разумных, чтобы поговорить можно было. Или вся деревня померла давно?

Скрипнула дверь, и Кагиноко повернулся к дому, возле которого стоял. Из темноты на него смотрела женщина, худая и грязная, сжимающая в руках вилы.

– Здесь нельзя, – сказала она негромко, раскачивая при этом головой. – Это запретная земля. Тут охраняют. Чужакам не место.

И в этот момент закричал Миноро. Кагиноко дёрнулся, поворачиваясь, и увидел, что безумец в тряпье повис на проводнике, цепко обхватив того руками за плечи, и вцепился ему зубами в шею. Миноро бил по его костлявой спине руками, но сделать ничего не мог.

– Помогите ему! – крикнул Кагиноко телохранителям, стоящим чуть поодаль.

Рядом мелькнуло тёмное, он рефлекторно пригнулся, отпрыгнул в сторону. В землю воткнулись вилы. Женщина проворно выскочила из дома, перепрыгнула через ступени крыльца, ухватилась за рукоять и подняла вилы над головой.

– Сказано же, чужакам нельзя! – рявкнула она. Лицо налилось красным от гнева.

Кагиноко выхватил катану и бездумно рассёк женщину снизу вверх, одновременно уворачиваясь от следующего удара вилами. Он никогда не убивал безоружных – вилы всё же можно считать оружием с большой натяжкой – тем более не воинов, но сработали инстинкты защиты, не давшие шанса подумать и поступить иначе.

Миноро продолжал кричать.

Женщина упала на колени, потом на бок, орошая траву кровью. Миноро тоже завалился, но на спину, а к нему уже подбежали двое из отряда и буквально содрали c него бродягу. Тот рычал и гавкал, клацал зубами и цеплялся кривыми пальцами за Миноро. Один из телохранителей крепко вдарил ему кулаком в висок, и бродяга мгновенно обмяк.

– Неплохо нас встречают, – буркнул Кагиноко.

Он не успел заметить, что произошло, но секунду назад улица и дворы были пусты. А потом – нет.

* * *

Та самая мёртвая тишина пропала, воздух заполнился звуками: сиплое дыхание, покашливание, шорохи и скрипы, звон металла и стук дерева о дерево. Людей было много, и все они выглядели так же, как безумец в тряпье, то есть больными и запущенными, не обращающими внимание на то, как они одеты и как выглядят.

На серых лицах темнели провалы глаз, влажная кожа поблёскивала в слабеющих лучах солнца. Ветер донёс запах смрада и гнили.

Люди высыпались из домов, подвалов и каких-то неприметных уголков, укрытых темнотой. Кто-то держал вилы, кто-то топоры и грабли, были те, кто вооружился поленьями и ножами. Среди серой толпы Кагиноко различил нескольких воинов… вернее, воинами их можно было назвать с натяжкой. На них болтались старые доспехи, о-ёрой[4], почти выцветшие