Человек-Миксер - Денис Райт

— Резонанс устойчивый, переходим к внутреннему осмотру. Ковалёв, с нами. Дистанция в два шага, — приказал он.

«Эх, а я уж надеялся отсидеться спокойно…»

Мы вышли из фургона. Снаружи пахло мокрым асфальтом, пылью и чем-то электрическим. Как будто где-то перегревалась проводка или сгорел фен. К нам подбежал охранник торгового центра — круглолицый мужчина в синей форме, бледный и очень недовольный.

— Вы из… — он запнулся, посмотрел на наши куртки, на Киприянова, Алису, потом почему-то на меня, — Из технической службы?

— Да, — сказал Киприянов таким голосом, после которого спорить могли только люди без инстинкта самосохранения, — Старший смены где?

— У служебного входа. Но у нас там… свет моргает, эскалаторы встали, пожарка не сработала, люди жалуются на запах…

— Посетителей отвести от центрального входа. Никого внутрь не пускать. Персонал вывести через восточный коридор. Полиции передать: периметр не сжимать.

— А-а что происходит? — сглотнул охранник.

Киприянов посмотрел на него.

— Техническая проверка.

Охранник явно усёк, что это не ответ. Но также понял, что второго не будет.

— Понял, — сказал он и убежал.

Я проводил его взглядом.

— У вас слово «техническая» очень удобное. Им можно закрыть вообще все логические пробелы.

— Для этого оно и существует, — прикрыла глаза Алиса.

Мы вошли через служебный вход. Сначала был узкий коридор для персонала: синие стены, камеры под потолком, тележки уборщиц у стены, коробки с рекламными листовками и табличка «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Внутри самого торгового центра было тихо. Слишко тихо для места, где обычно орут дети, пищат кассы, играет дурацкая музыка и кто-нибудь обязательно спорит с продавцом. Эскалаторы стояли, свет мигал. Где-то далеко пищала сигнализация, но не пожарная. Короткий электронный звук, одинаковый и раздражающий. «Пик. Пик. Пик.»

— Резонанс устойчивый, — Киприянов поднял прибор, красная шкала дрогнула.

— Центр? — спокойно спросила Алиса, оглядываясь по сторонам.

— Выше. Третий этаж.

Мы пошли не через главный зал, а по служебной лестнице. Киприянов шёл первым, Алиса — позади и левее, я между ними. Не потому, что мне доверяли центральное место, а просто так было удобнее контролировать мою реакцию на резонанс. Звучит лучше, чем «поймать, если лицо уедет в миксер», но смысл примерно тот же. Каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Я вспомнил совет Алисы. «Конкретика.» Ступени: двадцать одна до пролёта. Запах: пыль, пластик, озон. Звук: мои шаги, Алисины сапоги, ровное дыхание Киприянова. Хотя нет, даже это было по уставу… Свет: моргает каждые семь секунд. Лицо держалось, вроде как.

На третьем этаже было темнее. Вывески магазинов мигали. Рольставни половины отделов были опущены. На полу валялся рекламный плакат с улыбающейся женщиной, которая держала пылесос и выглядела неприлично счастливой. В конце коридора светилась витрина магазина бытовой техники. «ПылеSOS».

— «ПылеSOS», — тихо сказал я. — Ну да. Когда магазин бытовой техники уже сам зовёт на помощь, наверное, стоит развернуться и уйти?

Алиса приложила палец к губам. Я замолчал. Двери магазина были открыты. Внутри стояли ряды холодильников, микроволновок, чайников, тостеров, блендеров, кофемашин и миксеров. Миксеров… Очень много миксеров…

— Блендо… — мысленно позвал я и сглотнул.

— Я чувствую…

— Что именно?

Он не ответил. Разумеется, само собой… Как всегда! Киприянов поднял руку, останавливая нас у входа.

— Искрина, левая линия. Я — центр. Ковалёв, за мной, дистанция два шага. Ничего не трогать. Боевой переход — только по команде или при прямой угрозе.

— А если оно само?

— Сразу сообщайте, — обернулся он.

— Я обычно кричу…

— Тоже подойдёт.

Алиса медленно выдвинула клинок, но не зажгла его. Киприянов щёлкнул замком серого кейса, но пока не открыл. Я стоял позади него и пытался выглядеть человеком, которому можно доверить хотя бы дистанцию в два шага. Мы вошли. В этот момент свет мигнул. Сначала раз, потом второй, третий… И вдруг все телевизоры на дальней стене включились одновременно. На экранах был только белый шум. Звук пополз по магазину, отражаясь от холодильников, стеклянных дверец и металлических корпусов. Мне даже показалось, что шум звучит не снаружи, а внутри моей головы. Через динамики магазина внезапно раздался голос. Звучал он не как тот самый бездушный механический гул, как у сорвавшегося объекта в кофейне, где я работал. Нет, этот голос был слишком живым и довольным собой. Человеческим. Просто под ним скрипело что-то ещё. Как будто человек говорил через старый пылесос, набитый колотым стеклом.

— Вот это подарок, — протянул голос, — Я-то думал, ГОСТ пришлёт обычную группу зачистки. А они привезли свеженького носителя.

Мне стало не по себе. Нет, мне, конечно, и раньше было не по себе. Но сейчас внутри совсем похолодело. Алиса медленно подняла руку к клинку. Киприянов поставил кейс на пол, но не открыл. Просто сжал ручку чуть крепче.

— Ветров… — произнёс он так, будто это имя уже лежало у него в голове в папке с очень плохими воспоминаниями.

Голос тихо рассмеялся.

— Павел Аркадьевич, — сказал он почти ласково, — Неужели вы меня узнали? Обидно. Я ведь так старался умереть красиво.

— У вас не получилось, — сухо констатировал Киприянов.

— Зато получилось уйти, — усмехнулись ему в ответ.

Алиса едва заметно напряглась.

— Вы его знаете? — тихо спросил я у напарников.

Киприянов не ответил. Значит, что-то явно пошло не по плану. Из глубины магазина донёсся щелчок. Вдоль рядов один за другим включались пылесосы. Старые, новые, вертикальные, моющие и роботы-пылесосы на нижних полках. Они оживали постепенно, нехотя втягивая воздух короткими рывками. Пыль на полу потянулась тонкими серыми нитями. Мелкие осколки пластика, бумажные ценники, рекламные листовки, упаковочная стружка — всё медленно поползло к центру зала.

— Не двигаться, — коротко приказал Киприянов.

Я застыл.

— Я и не собирался, — прошептал я, — Мои колени уже приняли решение самостоятельно…

Голос тихо рассмеялся.

— Какой нервный… Прелесть! Максима Ковалёва, значит, всё-таки не утилизировали. Странно. Я делал ставку на более скучный исход.

Я почувствовал, как у меня внутри что-то неприятно дёрнулось.

— Он знает моё имя.

— Много кто знает ваше имя, Ковалёв, — сообщил Киприянов.

— Это вообще не успокаивает.

Белый шум на телевизорах резко исчез. Вместо этого на всех экранах появилось одно и то же изображение: мужчина лет тридцати пяти сидел на прилавке в глубине магазина, скрестив ноги, как человек, который занял чужое