Ищущий свет - Е. Юань

Спору нет, в ту пору шансы на успех болтались на нуле. Вот только для истинного «Ученого древности» не почуять, как кто-то нагло копается в реке времени, силясь выдернуть твою же проекцию — это вопиющий, немыслимый позор. А Заратул, без всяких сомнений, являлся поистине гениальным, прожженным мастодонтом этой стези, чьей квалификации хватило бы на десятерых.

Благодаря этому заведомо обреченному на фиаско финту Клейн виртуозно навел с предводителем Тайного ордена незримые мосты.

Таков был негласный кодекс, изящная игра без слов между истинными «Учеными древности»!

Ко всему прочему, магам, вскарабкавшимся на ступени «Чудотворца» или «Слуги Тайн», было вполне по зубам вдыхать в свои исторические образы искру собственной воли, даруя им способность откликаться на зов. Это работало столь же безотказно и железобетонно, как и талант любого «Ученого древности» черпать мощь у самого себя из прошлого.

Вдобавок, призыв фантомов из пор истории напрочь лишен каких-либо связывающих уз контракта. Управление зиждется исключительно на двух китах: либо проекция является безмозглой куклой, либо между кукловодом и оригиналом царит полное согласие. А в этом мире среди заоблачных сущностей, спящих и видящих, лишь бы Амон не наложил Свои загребущие лапы на «Замок Истока», мистер «Дверь» гордо занимал первую строчку, Паллес Сороастр — вторую, а Заратулу по праву доставалась почетная бронза!

Выходит, перед лицом леденящей угрозы в виде «Богохульника», Клейн и Заратул в одночасье обернулись временными, но крайне мотивированными союзниками.

Опираясь на этот безупречный расчет, юноша был железобетонно уверен, что выдернет Заратула в реальность с одного рывка, и суровая действительность блестяще подтвердила его правоту.

Именно поэтому сыщик ни на йоту не страшился того, что Амон умыкнет этот выуженный из небытия козырь. Напротив, он отчаянно жаждал, чтобы «Ангел Времени» заглотил эту ядовитую наживку.

С какой стати он вообще затеял этот спектакль с суицидальными порывами прямо перед призывом Заратула? Исключительно ради того, чтобы подкинуть Амону сочную мысль для кражи! Будучи Королем Ангелов, питающим больную страсть к розыгрышам и острым ощущениям, да еще и купаясь в океане всевозможных опций, Он почти стопроцентно не стал бы повторяться. В следующую секунду Его воровской гений предсказуемо переключился бы с банального ковыряния в мозгах на более осязаемый трофей — свежевылупившуюся из пор истории проекцию.

В этом и крылся один из тех жалких, пересчитанных по пальцам тузов в его рукаве.

Не прошло и мгновения, как деревянный, безжизненный взгляд Заратула ослепительно вспыхнул, налившись пугающей, первозданной живостью.

Картина была кристально ясна: этот матерый «Слуга Тайн», прожженный мастодонт-«Ученый древности», виртуозно погрузил Свое подлинное тело в поры истории, даровав фантому из той же эпохи искру собственного, полновластного сознания!

И этот обретший плоть и волю Заратул, не тратя ни доли секунды на колебания, устремил ледяной, непреклонный взор прямо на Амона.

Оба глаза Амона — и тот, что щеголял хрустальным моноклем, и ничем не прикрытый левый — синхронно сузились в щелочки. Король Ангелов воочию узрел, как раскинувшаяся вокруг выжженная, изрезанная оврагами пустошь под непрерывным шквалом молний вмиг обратилась в бездонный, непроницаемый мрак, щедро усыпанный ослепительной россыпью мерцающих звезд.

Заратул, казалось, непостижимым образом выдернул Его прямиком под своды бескрайнего космоса.

Это было самое настоящее чудо, напрочь попирающее законы мироздания.

А застывшая напротив Амона проекция тем временем уже перекроила свою суть, обернувшись исполинским, дышащим первобытной тайной водоворотом. Эта гротескная бестия, сотканная из мириад неистово извивающихся червей, хищно выбросила во все стороны прозрачные, склизкие щупальца. Одного лишь взгляда на эту хтонь хватило бы, чтобы рассудок простого смертного с оглушительным треском разлетелся вдребезги, повергнув бедолагу в пучину кровавых мутаций и леденящего безумия.

В эту самую секунду Клейн безжалостно обрубил хвост своего алгоритма мыслей. Мертвой хваткой вцепившись в дарованный шанс, он накинул незримую удавку на одну из таящихся во мраке чудовищных бестий, благополучно обратив её в покорную марионетку.

Вслед за этим он молниеносно, словно играючи, поменялся с новоиспеченным болванчиком местами.

Вынырнув в самых непроглядных пучинах тьмы, сыщик вновь резко выбросил руку, судорожно загребая пустоту перед собой. Он совершил несколько отчаянных, хищных рывков кряду, и его кукла, зеркаля каждый жест, покорно повторила этот маневр.

И вот, наконец, из небытия соткался свежий, осязаемый человеческий силуэт.

Взору предстала дама в донельзя грубой, аскетичной льняной рясе, перепоясанная древесной корой. Её смоляные волосы свободно спадали на плечи, а босые ступни касались земли. Заурядные, ничем не примечательные черты лица венчали бездонные, черные как смоль глаза. Это была Арианна.

Настоятельница Монастыря Вечной Ночи, предводительница аскетов, «Слуга Сокрытия», земной ангел — Арианна.

Едва Она переступила порог реальности, как Её непроницаемо-черный взор тотчас же обрел пугающую, первозданную живость. В этой фигуре больше не осталось ни единой черты, выдающей в ней эфемерный, иллюзорный фантом.

Судя по всему, Её подлинное тело ювелирно шагнуло в состояние Сокрытия, даровав выуженной из пор истории проекции искру собственного, полновластного сознания.

В этом-то и крылась одна из стержневых причин, побудивших Клейна сделать ставку именно на Неё, благоразумно отметнув кандидатуры мистера Азика и госпожи посланницы, чьи призывы сулили куда более железобетонные шансы. Подобный виртуозный ход гарантировал: даже если его план с самоубийством даст осечку и обернется фиаско, у него всё равно останутся козыри для грядущей кровавой бани с Амоном!

— Как-никак, стоило лишь историческому отпечатку обрести собственный рассудок, как бремя поддержания его формы, лежащее на плечах Клейна, стремительно легчало. Этот изящный маневр позволял многократно, искусственно растянуть драгоценные секунды жизни фантомов в материальном мире.

Клейн, не теряя ни доли секунды и опираясь на мистическую связь между «Ученым древности» и выуженной им проекцией, молниеносно навел ментальные мосты со «Слугой Сокрытия» Арианной, моля Её об одном: немедленно убить его!

Тело Арианны резко изогнулось. Её правая рука скользнула за спину, выхватив из самых недр тьмы костяной длинный меч, сплошь испещренный диковинной вязью узоров.

Вслед за этим Она сделала стремительный, широкий шаг вперед и с сокрушительной силой взмахнула клинком, обрушив разящий удар прямо перед Собой.

Окружающий их беспросветный мрак тотчас же пришел в неистовое движение. Тьма вскипела и безумным, ревущим водоворотом хлынула прямиком к тому месту, где стоял юноша.

Какая-то невезучая бестия, которой не посчастливилось оказаться аккурат между Арианной и Клейном, угодила под этот накатывающий словно цунами черный вал и в мгновение ока бесследно растворилась, словно её и не бывало.

В этом ударе совершенно не крылась власть Сокрытия. То был леденящий душу симбиоз первобытного страха и вечного упокоения