Ищущий свет - Е. Юань

перекроил Свой гардероб. Он сбросил темный сюртук, шерстяные брюки и черный цилиндр, отвечающие канонам нынешней эпохи, облачившись в мантию древнего мага и остроконечную мягкую шляпу;

А сразу после этого Он, словно невзначай, подкинул идею сыграть в кошки-мышки;

Его повадки дышали такой железобетонной, заоблачной уверенностью, будто Он ни на йоту не допускал мысли о фатальной осечке…

Пока этот вихрь раздумий проносился в голове, горло Клейна предательски пересохло. Юноша с трудом разлепил губы и выдавил глухим, надтреснутым шепотом:

'Ты — подлинное тело…

Стоило нам лишь ступить в «Землю, покинутую богами», как Твой оригинал благополучно слился с клоном?'

Теперь он ни на йоту не сомневался: перед ним высится истинный Амон во плоти. Тот самый подлинный «Богохульник», полноценный Король Ангелов!

Уголки губ Амона, щеголяющего своим неизменным моноклем, мучительно медленно, дюйм за дюймом поползли вверх:

'До одури забавно, не находишь?

Твоя перекошенная физиономия в тот миг, когда ты осознаешь истину — это и есть тот самый куш, ради которого Я затеял весь этот спектакль'.

Король Ангелов с обезоруживающей прямотой подтвердил: Он и есть оригинал. Тот самый мастодонт, с самого рождения вобравший в Себя «Уникальность» Пути «Мародера», чья мощь болталась в жалком шаге от престола истинных богов.

А это железобетонно означало лишь одно: не вмешайся в эту грызню истинное божество, как бы Клейн ни рвал жилы и ни барахтался, выскользнуть из когтей Амона ему попросту не по зубам. Вот только они находились в проклятой «Земле, покинутой богами», где единственным бодрствующим божеством оставался «Истинный Творец», питающий к «Замку Истока» весьма посредственный интерес.

В эту секунду, пусть он грешным делом и подозревал подмену раньше, леденящая констатация факта обрушилась на него всей тяжестью. Пережив целую череду взлетов и сокрушительных падений надежды, Клейн наконец-то до дна испил чашу подлинного, первобытного отчаяния. Не будь на кону жизней мисс «Справедливости», Леонарда и остальных резидентов Клуба Таро, и не знай он так хорошо, что Амон — непревзойденный виртуоз обмана, юноша бы уже давно сдался и покорно присягнул Ему на верность, заделавшись благословенным.

«Раз уж тягаться не по силам — переметнись во вражеский лагерь, делов-то…» — посреди этой едкой мысленной самоиронии на Клейна внезапно снизошло ослепительное озарение. В его памяти всплыли те самые слова, что «Богохульник» обронил чуть ранее.

И это в корне меняло дело. Зрачки сыщика ослепительно полыхнули, а на душу опустился ледяной, абсолютный покой. Устремив взор на Амона, юноша вальяжно размял затекшие плечи и с мягкой усмешкой бросил:

«Просто убей меня».

Глава 1166 Его имя

Вспышка молнии в очередной раз озарила укрытую густой серо-желтой мглой пустынную равнину, выхватив из мрака и то самое место, где только что отгремела битва ангельских эшелонов, и ледяное, безмятежное спокойствие на лице Клейна.

Амон неотрывно сверлил его взглядом несколько долгих секунд, после чего изящно поправил монокль и с улыбкой произнес:

— Неужто не можешь сменить пластинку?

— Сдается мне, ты вновь нащупал какую-то призрачную надежду?

Клейн, ни на йоту не изменившись в лице и сохранив прежнюю улыбку, легонько коснулся носа сжатым кулаком. Сунув вторую руку в карман, он ответил:

— На меня лишь внезапно снизошло одно кристально ясное озарение. Тот факт, что в эту игру со мной играет твое подлинное тело, вовсе не вселяет первобытный ужас. Как раз наоборот: это железобетонно доказывает, что умыкнуть мою судьбу напрямую тебе банально не по зубам.

— О? — Амон издал легкий, насмешливый звук, всем своим видом демонстрируя жгучее, бьющее через край предвкушение того, что пленник выдаст дальше.

Клейн усмехнулся и с абсолютно непоколебимой уверенностью продолжил:

— Будь иначе, ты бы провернул этот фокус еще на самом пороге «Земли, покинутой богами», безжалостно вырвав мой рок с корнем и став новым владыкой «Замка Истока». А если бы тебе приспичило поиграть в кошки-мышки, ты мог бы с легкостью развлечься уже после того, как сорвал бы главный куш. При таком раскладе ты бы наглухо отсек для себя любые фатальные риски. Я же, напрочь лишившись шанса на воскрешение и утеряв собственную судьбу, ведомый одним лишь голым инстинктом выживания, рвал бы жилы в попытках дать деру куда отчаяннее.

— Спору нет, «Бог розыгрышей» вполне способен плюнуть на здравый смысл и броситься в пекло ради пьянящего азарта, вот только ты по совместительству еще и «Бог Обмана».

На этих словах Клейн искоса мазнул взглядом по абсолютно каменному лицу Амона и, выдержав короткую паузу, добавил:

— Я кристально ясно осознаю: паранормальный талант красть чужие судьбы у тебя действительно имеется. Но одно дело — обладать инструментом, и совершенно иное — пустить его в ход. Подобные шаги требуют скрупулезного взвешивания рисков, дотошного препарирования всех «за» и «против».

— Сдается мне, ты просто не желаешь умыкать мой рок в лоб. Этот финт неминуемо взвалит на твои плечи всё то свинцовое бремя, что тащит за собой «Замок Истока». Тебе придется выйти один на один с тенью воскрешения его первозданного владыки. И даже для такого мастодонта, как Король Ангелов, это пахнет фатальной угрозой — малейшая оплошность, и ты сам сыграешь в ящик. Именно поэтому ты отчаянно рыщешь в поисках зияющей бреши, лазейки, что позволит прибрать к рукам «Замок», наглухо открестившись от его проклятого наследия. А для этого тебе кровь из носу требуется мое добровольное «дозволение».

Произнося эту тираду, Клейн невольно воскресил в памяти те давние случаи из прошлой жизни, когда его компьютер хватал вирусы. Эти зловредные программы всегда виртуозно натягивали на себя личины безобидных файлов, отчаянно силясь обвести тебя вокруг пальца, чтобы ты сам, своими же руками, кликнул и нажал кнопку «разрешить».

И нынешний расклад до пугающего смахивал на ту самую картину.

Внимая этой исповеди, Амон лишь неотрывно сверлил его взглядом в абсолютном, звенящем безмолвии. Сохраняя на лице маску ледяной невозмутимости, Он изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль.

Губы Клейна изогнулись в еще более широкой усмешке, и он продолжил:

— С того самого мига, как ты пустил в меня свои паразитические корни, ты затеял поистине грандиозный, виртуозный морок. С одной стороны, ты великодушно подкидываешь мне шанс заделаться твоим благословенным, а с другой — вливаешь в уши сказки о том, что твое подлинное тело играючи выдержит вес моей судьбы, намеренно взваливая на мои плечи чудовищный, неподъемный пресс отчаяния.

— А на протяжении всего дальнейшего пути ты раз за разом подсовывал мне призрачные миражи надежды, лишь затем, чтобы с садистским упоением разбивать их вдребезги. То и дело выставлял жесткие лимиты